Она быстро села на ковре с ним рядом. Ей хотелось видеть его лицо. Она была счастлива безмерно. Ей вот только надо было еще видеть его лицо, и счастье стало бы еще безмернее. Хотя так, может, и не бывает, во всяком случае, по правилам так сказать нельзя.
– Медведя руками почувствовать? Ну, если б знать, что он их не откусит…
Он вдруг что-то вспомнил, и улыбка мелькнула у него на губах.
– Что ты вспомнил? – спросила Ольга.
– У нас в деревне дед один был, тоже что-то такое говорил. Ты, мол, Герка, руки об облако потер, которое за коровником лежало, с того ты ими все теперь и чувствуешь.
– А ты правда потер?
Герман расхохотался. Она впервые слышала, чтобы он так смеялся.
– А оно правда лежало за коровником? – спросил он. И вдруг стал серьезным. – Оля… Можно я тебя спрошу?
– Можно, – кивнула она.
– Ты замужем?
– Я была замужем двадцать лет, – помолчав, сказала она. – И очень была счастлива. Разошлась с мужем полгода назад. Почти в тот самый день, когда кошку к тебе привезла. Все это странно, я понимаю.
Кажется, его не беспокоило, странно это или нет. Что-то другое его беспокоило.
– Почему вы разошлись? – спросил он.
Трудно было понять, зачем ему надо это знать.
– Он нашел себе другую женщину. Молодую. Хотел бы, правда, и меня при себе сохранить, но я не захотела. Вот и все. Ничего особенного. Так у многих бывает в нашем возрасте.
– Я не найду себе другую женщину, – сказал он.
Он сказал это так серьезно, что тут уж Ольга не выдержала и расхохоталась. Она чуть не плакала от смеха, да что там чуть, у нее в самом деле слезы полились из глаз.
– Ты мне не веришь? – расстроенно спросил Герман. Он лежал на ковре, закинув руки за голову, и смотрел исподлобья. – Ну почему ты смеешься?
– Потому что ты очень мужчина. – Ольга наклонилась и поцеловала его. – Вопрос – ответ. Муж тебя бросил – я тебя не брошу.
– Но это же правда. – Герман уже сидел рядом, заглядывая Ольге в глаза. – Я правда тебя не брошу. Что ж я, дурак, тебя бросить? Ну, о чем ты думаешь? Боишься разочарования? – вдруг догадался он.
– Потому что не девочка уже и разочаровываться будет тяжело?
Ольга вздрогнула. Он сказал об этом теми же словами, что и мама.
– Я не знаю… – тихо проговорила она. – Ничего я не знаю, Гера…
– А я знаю. Мне есть с чем сравнивать, Оля, уж ты не обижайся, – твердо, даже жестко сказал Герман. – Вот это все, что у нас с тобой так неожиданно вышло, – есть мне с чем это сравнить. Больше я мимо не пройду, – не совсем понятно добавил он.
