А я после Ветеринарной академии там работал. В Моршанском районе, на ветстанции.
– Когда же вы все успели? – удивленно спросила мама. – По телевизору сообщали вашу биографию – она впечатляет.
Мама удивилась довольно бесцеремонно – Ольга даже взглянула на нее с укоризной. Но Герман, кажется, этой бесцеремонности не заметил. Или не обратил на нее внимания. Несмотря на свою потрясенность, Ольга отметила, что он очень точно держится с разными людьми, хотя бы с мамой и с Нинкой. Как он держится с ней, она не понимала.
– Теперь, может быть, и впечатляет, – ответил он. – Но на протяжении биографии мне казалось, что все получается само собой. Я думал заниматься наукой. Но мама заболела, надо было ей помогать – естественно было приехать домой и начать работать. Потом она умерла. Потом я понял, что если еще месяц проживу вне Москвы, то в сарае веревку через балку перекину. Мне такой вариант развития событий не понравился, и я вернулся в Москву.
– А говорят, что вы на Дальнем Востоке работали, – сказала мама.
– Работал. Два года. В международной экологической миссии. Потом стажировался в Америке. Потом вернулся в Москву снова. И профессор, у которого я когда-то писал диплом, предложил мне клинику в Малом Ржевском, он там оперировал. То есть тогда это была не клиника, а развалины. Даже то, что это особняк восемнадцатого века, никого не привлекало: он вот-вот должен был рухнуть.
Герман говорил ровным тоном, но Ольга физически чувствовала, как тяжело ему говорить, каких усилий стоит завершать фразы.
Он действительно устал, теперь это было очень заметно. Темные полукружья у него под глазами потемнели еще больше, и казалось, что все его лицо состоит из резких линий.
Ольга даже обрадовалась, когда Нинка его перебила.
– Ивините, я пойду к себе, – заявила она нахально-церемонным тоном, изображая благовоспитанную барышню. – Второе блюдо не буду: я на диете. А биографии великих – не мой жанр. Возможно, в «ЖЗЛ» потом про вас почитаю.
Нинка ушла. Мама убрала супницу и поставила на стол жаркое в глиняном горшке.
– Герман! – вдруг вспомнила Ольга. – Вы же мотоцикл за забором оставили. Ужас какой, его уже, наверное, украли!
– Надеюсь, что нет, – сказал он. – Но завести его во двор не мешало бы.
– Пойдемте скорее. – Ольга поднялась из-за стола. – Идите, я сейчас тоже выйду, только ключи возьму.
– Извините, Татьяна Дмитриевна, – сказал он и вышел.
Ольга открыла плоский шкафчик, сняла с крючка ключи от ворот.
