Он посмотрел на нее с таким удивлением, как будто увидел впервые.
– Что, Андрей? – с надеждой спросила Ольга.
На мгновенье у нее мелькнула мысль, что вот сейчас он скажет: «Что ты, Оля! Ну, была такая глупость, но это же давно прошло! Там же старые даты, в этих письмах», – или что-нибудь подобное. Что-нибудь невозможное…
Но ничего такого он, конечно, не сказал. И когда наконец вообще что-то сказал, тон у него был сухой и резкий:
– А я думал, ты давно все знаешь.
Он пожал плечами. Ольге показалось, что даже сейчас, во время этого ужасного разговора, Андрей думает не о ней, а только о том, что надо как-нибудь выдержать еще два дня, и он избавится ото всей этой тягомотины и погрузится в сплошное море удовольствия.
Она услышала эти слова так ясно, как будто он произнес их вслух. Как будто повторил за своей новенькой Белоснежкой…
– Что, ты думал, я давно знаю? – зачем-то переспросила Ольга.
– Что у меня есть… она.
От благоговейного придыхания, прозвучавшего в его голосе, когда он произнес это «она», у Ольги потемнело в глазах.
Все-таки одно дело догадываться об этом, даже понимать это, и совсем другое – услышать от мужа.
– Она?.. – растерянно проговорила Ольга.
– Она. Анжелика.
Ее словно окатило холодной водой. Ольга пришла в себя.
– Так она еще и Анжелика? – с усмешкой проговорила она. – Удивительно цельное существо!
– Прекрати! – Голос Андрея сорвался на крик. – Я не позволю ее оскорблять!
– Ну, извини, боготворить ее я не могу!
Андрей тоже взял себя в руки. Ольга вообще считала, что воля у него гораздо крепче, чем у нее.
Раньше считала.
– Не понимаю, что тебя так возмущает, – сказал он. – Что я перестал себя чувствовать замшелым стариком?
– Когда это ты себя чувствовал замшелым стариком? – оторопела Ольга.
– Всегда! Я жил как старик! Конечно, тебе это было удобно. Ходит рядом такой песик на веревочке, можно хвастаться подружкам. А каково мне было сознавать, что все у меня позади, об этом ты не думала? Что ни любви у меня в жизни уже не будет, ничего?!.
– Ни любви, ничего?.
. – как эхо повторила Ольга. – У тебя?
– У меня, у меня! Да я, если хочешь знать, только с ней понял, что такое счастье! Не удобное, однообразное существование по инерции, а – счастье! Я ведь на крыльях теперь летаю, неужели ты не замечаешь?
– Замечаю. – Ольга смотрела на мужа так, как будто видела впервые. – Только не думаю, что это называется счастьем. Вот это, что с тобой происходит. Ладно! – оборвала она себя. – Что я об этом думаю, не имеет никакого значения.
