Майоры Базука и Счастливый остались в коридоре, но от общей группы отделились, заняв место у окна.
Стас попал в ту группу курсантов, которых допрашивали в кабинете, расположенном в конце коридора, и нечаянно оказался рядом с двумя майорами, молча сидящими на подоконнике.
– Карандаш, товарищ майор, тот самый, из кабинета? – спросил Станислав Счастливого, отчего-то вспотевшего, хотя жары в этот день сильной не было.
Майор с сумрачным видом кивнул:
– Тот самый…
– Как корабль назовут, так он и поплывет, – заметил стоящий рядом Вадим.
– Назвали карандаш оружием, он и стал оружием.
Тон был многозначительным, но точно понять, что хотел сказать этим Вадим, было сложно.
– Это ты меня так хитро обвиняешь? – спросил Счастливый, протирая платком лысину. Глаза его при этом остекленели, а рука с носовым платком напряглась. И вообще сказано это было зло и с вызовом, и старшему лейтенанту вдруг показалось, что майор готов ударить Вадима. И он словно бы нечаянно оказался между ними и тут же постарался перевести разговор на другие рельсы.
– А омоновцы-то зачем приехали? Эти, полковник с подполковником… Они что, тоже следствие ведут? Собственное? Вроде бы не их функция…
– Подполковник Вальцеферов находится на службе. То есть не здесь на службе, а вообще… – снизошел до ответа Счастливый. – Здесь у нас все, кроме Базуки, омоновцы, настоящие и бывшие. Максимыч тоже раньше в ОМОНе служил. Перед пенсией перевелся во вневедомственную охрану по состоянию здоровья.
– СОБР ничем ОМОНу не уступает, – зачем-то нашел нужным похвалить себя майор Базука.
Похвальба эта казалась сказанной совсем не к месту. – А кое в чем – ты знаешь, о чем я говорю, и превосходит…
– Отдельные личности кое в чем превосходят отдельных личностей, – Счастливый согласился только с такой формулировкой. – Но это частности.
– Пусть так, – слегка самодовольно сказал Базука. – Мы люди почти интеллигентные и на личности переходить не будем.
Два майора говорили о своем, слегка посмеиваясь, считая, что никто из собравшихся здесь курсантов их не понимает, но Ратилов между тем сразу понял, что речь в данном случае идет о гипнотических способностях майора Базуки, которые он и не стремился особо скрывать от неспециалистов – а встретить среди курсантов специалиста в психотерапии было скорее всего невозможно.
Но в отличие от других курсантов Станислав уловил попытку влияния скрытым гипнозом на аудиторию, да и Макиавелли предупреждал, что, возможно, курсантов жестко кодируют.
