Те, кто уже завтра решит, что следующий марш-бросок убьет его, могут обратиться к Максимычу – он, как наш президент, контактирует с «Тором» напрямую. В этом не будет ничего зазорного, поскольку нагрузки мы даем такие же, как даются подготовленным бойцам ОМОНа. Подготовленным, заметьте…
Ратилов понял свой промах. Он, поторопившись сделать вывод, предполагал, что «Тор» формируется из лучших выпускников школы «Вальгалла». Оказалось, наоборот.
В этот момент за дверью, в коридоре, послышался топот.
Дверь распахнулась, и через порог шагнул Максимыч. Он растерянно оглядел аудиторию, но спросил агрессивно:
– У вас все на месте?
– Все, – сказал Счастливый. – А что случилось?
– И никто не выходил?
– Никто. В чем дело?
– Вальцеферов… Подполковник Вальцеферов… Убит…
По аудитории прошел легкий гул, и все почему-то смотрели в сторону Ратилова.
– Как – убит? – в свою очередь растерялся майор Счастливый. – Мы с ним расстались только перед лекцией. Сказал, что отдохнет…
– Просто.
Убит, и все. Карандаш из глаза торчит…
Счастливый посмотрел на стол, взял с него книгу, в которую он закладывал остро заточенный жесткий чертежный карандаш-оружие, что показывал курсантам. И даже перелистал книгу. Карандаша там не было.
– Какой карандаш?
– Обыкновенный простой карандаш. В глаз воткнули. Снизу вверх. И сразу в мозг прошел…
Майор мрачно осмотрел курсантов.
За окном раздался вой милицейской сирены.
* * *В коридоре на втором этаже было тесно, как во время работы приемной комиссии.
Мало того что весь курс собрался перед дверьми кабинета Вальцеферова, еще и милицейский наряд приехал; следом за ним машина «Скорой помощи», и последней прибыла бригада следственного комитета при прокуратуре. Дверь кабинета Вальцеферова держали закрытой, но открывалась она часто, и курсанты стремились заглянуть туда, чтобы хоть что-то увидеть или услышать. Выход курсантов из здания временно был запрещен, для чего у двери встал сержант милиции.
А вскоре приехала машина с омоновцами, которые, со своей стороны, вопреки процессуальному кодексу, самостоятельно включились в расследование. По крайней мере, полковник и подполковник в «краповых» беретах из кабинета не выходили, а у дверей сержанта милиции из патрульной службы сменили два омоновца с «тупорылыми автоматами».[5]
– Похоже, нас намереваются держать здесь минимум пятнадцать суток, – сделал «утешительный» вывод Вадим.
