Он — лишь оболочка того человека, который играл мне в дождливую ночь, много курил и был одержим сладостями. Или настоящий вот этот, отрешенный, безучастный, идущий ко мне походкой хозяина жизни, а Ветер был моей фантазией, строчками в телефонных сообщениях?
— Был уверен, что ты струсишь, — разглядывая меня с видом распознавшего подделку антиквара, говорит он.
Расстегивает пиджак и прячет ладони в карманы брюк. Высокий, худощавый, весь словно с обложки глянца. Чужой. Чей-то другой Ветер, чье-то другое Торнадо.
А для меня — Смерч.
— Разве от Садирова можно сбежать? — отвечаю я. Нарочно называю так. Это — его правила, и я буду по ним играть.
«Он сказал, что заберет вас», — тревожным звоночком дребезжит в голове брошенная Яном фраза.
— Можно, — пожимает плечами Наиль. — У тебя был выбор, Ева.
Самое смешное, что он прав. Я могла не приходить, могла прийти без Хаби, могла просто еще раз сменить номер. Но я не позволяю сомнениям управлять собой. Он хотел увидеть дочь, а я хотела, чтобы он узнал о ней.
Это наша личная точка отсчета, и я не хочу знать, что будет дальше. Это русская рулетка с судьбой: покрутить барабан, приставить дуло к виску, положить палец на курок и …
Наиль отодвигает меня в сторону и несколько минут смотрит на Хабиби. Я изо всех сил прикусываю щеку изнутри, но вкус крови не отрезвляет. Они так похожи: совершенно идентичны. Он присаживается перед ней на корточки, осторожно, словно она хрустальная статуэтка, гладить костяшкой указательного пальца мягкую щечку, моргает.
Хабиби громко икает — и Наиль взрывается от смеха.
Откидывает голову назад, хохочет до одури. Хаби откликается и начинает невпопад подхихикивать следом.
— Хабиби, — произносит он ее имя очень осторожно, мягко. Обнимает ладонями маленькое тельце и тычется носом в животик. Говорит что-то шепотом на своем языке, пока Хаби деловито таскает его за волосы. — Хабиби… Я бы лучше не назвал.
А я прижимаю кулак к губам и до боли вгрызаюсь в кожу зубами, и мысленно прошу бога дать мне силы выдержать то, что будет дальше.
Он не простит. Никогда не простит.
Я не Герда. Я — Снежная королева, и тот осколок в сердце Кая — он мой.
Глава тридцать вторая: Ветер
Хабиби.
Теплая маленькая жизнь: пахнет детской присыпкой, морковным соком и почему-то одуванчиками. Теплая, крохотная и такая беспомощная, что мне хочется обнять ее и послать на хрен весь мир с его проблемами и тяготами. Хочется выстроить для нее замок на вершине неприступной горы.
