Когда она скрылась в соседней комнате, я повернулась к Беркли, чтобы сделать ему замечание, но он, словно предчувствуя, отошел к окну и стал ко мне спиной. Я увидела лишь его стиснутые кулаки и фыркнула.
Что же, раз ему так угодно, и слова больше ему не скажу!
Миссис Фоули вернулась, держа в дрожащих руках маленький, потрепанный конверт.
— Вот, милорд, — всхлипнув, передала ему Беркли, а тот вдруг взял его неожиданно мягко и кивком указал ей на кресло.
— Благодарю. Вы присядьте и не волнуйтесь.
Пока он, хмурясь, читал, мне оставалось лишь жадно всматриваться в его лицо в жалкой попытке понять содержание письма.
Вот он нахмурился, вот чуть вскинул бровь, вот округлил глаза, вот хмыкнул...
Я прикусила язык и отвернулась, когда он закончил. Кончик языка жег вопрос, но я решила, что не стану просить. Я и так чувствовала себя пятым колесом у экипажа, потому что Беркли прямо с утра демонстрировал какой-то запредельный уровень пренебрежения.
— Прочтите.
Стыдно, но когда его голос прозвучал прямо над ухом, я подпрыгнула от испуга.
Мужчина стоял рядом со стулом и держал в вытянутой руке письмо. Его лицо вновь было бесстрастным, лишенным любых эмоций. С трудом заставив себя досчитать хотя бы до трех, а не сразу кидаться к конверту, как к подачке, я взяла сложенный лист. Наши пальцы при этом коснулись друг друга, и Беркли отдернул ладонь столь быстро, словно я обожгла его кислотой...
— Как вы поняли, что его написала не ваша дочь? — спросил он.
Я пробежалась взглядом по строчкам: почерк был совершенно тот же, что и в первом письме, которые мы уже видели.
— Моя девочка так никогда меня не называла, — миссис Фоули поджала губы. — Матушкой, как в первой и последних строках. И она перепутала кличку нашего кота — там, где якобы говорит, что приютила бездомыша. И почерк... Я нашла старые тетради Джеральдин, это не ее почерк! Я уверена!
Воскликнула она и вновь залилась слезами."
"Я повертела письмо в руках, рассматривая его. Кто и зачем написал второе? Подумал, что первое было недостаточно убедительным?.
. Но почему?..
— Миссис Фоули, — мягко, но непреклонно позвал ее Беркли. — Вы позволите осмотреть комнату Джеральдин?
— Зачем? — всхлипнула она.
— Среди ее вещей могут обнаружиться... важные зацепки, — эзоповым языком объяснил он смысл просьбы.
— Осматривайте... — женщина как-то обмякла в кресле и махнула рукой. — Делайте что хотите. Моя девочка исчезла, и ничего ее не вернет...
