Она ничего не понимала, но явно все внимательно слушала, и с раздражением я сделал в памяти зарубку поговорить с ней и запретить болтать.
Приличия, приличия…
Мне их соблюдать было ни к чему. Мнение высшего света меня не тяготило. То, что кто-то посмотрит на меня косо или же отвернется, не пожмет мою руку — никак не волновало. Я был бастардом всю свою жизнь. Сколько себя помнил, слушал, что я — незаконнорождённый ублюдок своего отца. Немного существовало вещей, которые меня по-настоящему беспокоили, и в их число уж точно не входило мнение напыщенных, богатых аристократов.
Мои услуги будут востребованы в любом случае. А если меня не позовут на бал или пышный прием — мне же легче.
Но с леди Эвелин все было иначе. Но, признаюсь, в какой-то степени я не понимал беспокойства сэра Эдмунда. Никто не забудет, кем был отец ее внучки, и как именно он закончил свою жизнь. Их семьяужебыла не рукопожатна, их репутация давно была разрушена, родовое имя вымарано из документов и выпачкано в грязи... О чем пекся сэр Эдмунд, я не знал.
Но все равно сделал так, как он хотел. Ради нее.
— Приехали, милорд! — оповестил кучер.
Я выскочил наружу и помог леди Эвелин покинуть экипаж, а когда горничная высунулась следом, строго на нее шикнул.
— Жди здесь.
Внутри она мне была не нужна.
Мы вновь оказались на крыльце миссис Фоули и, пока ждали, подойдет ли она к двери, я бросил на Эвелин быстрый взгляд. Все же это была ее первая поездка в тряском экипаже после удара по голове. Я хотел бы спросить, как она себя чувствует, но вместо этого с силой распрямил на левой руке пальцы, не позволяя им сжаться в кулак.
— Это снова вы? — из-за двери донесся приглушенный, но ощутимо недовольный голос миссис Фоули. — Уходите, сколько раз сказано вам было!
— Это я, — Эвелин ступила вперед, едва не прислонившись к дереву щекой, и положила на дверь ладони. — Откройте, миссис Фоули. Пожалуйста. Нам очень нужно с вами поговорить.
— Уходите... — донеслось до нас вновь, но уже не так уверенно.
— Пожалуйста, это касается уже не только Джеральдин.
Но и других девушек... — Эвелин обернулась ко мне, ища поддержки, и я кивнул.
Если это разговорит миссис Фоули, мы можем рассказать ей обо всем.
— Каких девушек?.. — спросила она подозрительно и уже без прежнего надрыва.
— Которые тоже пропали.
— Но моя девочка не пропала... она живет в домике у моря и работает, вы же видели письмо! Она счастлива! — выкрикнула та.
Эвелин прикусила губу и поморщилась, словно съела что-то кислое.
