И все, — в его голосе явственно прозвучали обида и укор.
Я лишь усмехнулся.
— И тем не менее леди Эвелин смогла найти в них то, что пропустили остальные.
— Но что?.. — Мэтью подался вперед.
Я коротко рассказал ему о салоне мадам Леру и о том, что приставил Томми следить за бутиком в надежде застать там Эзру.
— Она удивительная, — выслушав, произнес Мэтью с блаженной улыбкой.
Сперва я не сообразил, а он, заметив мой вопросительный взгляд, пояснил.
— Леди Эвелин. Она удивительная, — и вновь улыбнулся как осел.
Заскрежетав зубами, я напряг ладони, не позволяя им сомкнуться в кулаки.
— Да, — глухим от раздражения голосом согласился я.
Мэтью, продолжая улыбаться, вернулся к бумагам, которые так и валялись разбросанными. Даже не догадывался, как после замечания об Эвелин он был близок к тому, чтобы вновь почувствовать мою хватку у себя на шее.
— Здесь послания. Для вас, — разобрав свои документы, Мэтью освободил занятую часть стола и увидел несколько писем и записок, которые я старательно игнорировал.
— От Лорда-канцлера... — добавил он уже не столь уверенно, а потом и вовсе вернул конверты на место и повел плечами.
Да. Возможно — и я все еще не был в этом уверен до конца — обвинять сиятельного Лорда-канцлера в произволе и попустительстве на ежегодном заседании городского совета Лордов, членом которого я являются со дня, как Кронпринц пожаловал мне титул, было несколько несдержанно с моей стороны.
Но я был зол. В столице творилось такое, что и сам Дьявол не разберется. Исчезали женщины, на черном рынке продавались магические амулеты, всякое отребье подняло голову, начало разгуливать по театрам в приличном обществе, а дознаватели и жандармы старательно смотрели в другую сторону.
Да. После моего выступления его идеалистический образ слегка пошатнулся. На носу переизбрание, Лорду-канцлеру теперь срочно требовалось все исправить. Заткнуть мне рот, например.
Но он ничего не мог поделать и исходил желчью.
Жаль, что не захлебнется ею и не избавит от себя мир.
Я был вне его власти.
Титул мне даровала Корона. Благодарный за спасение репутации Кронпринц сделал меня потомственным графом в своем праве. Если бы он меня был когда-нибудь сын, он бы смог унаследовать титул... Но у меня никогда не будет семьи.
А человек, который поспособствовал тому, чтобы я родился на свет — назвать его отцом у меня не поворачивался язык — уже четырежды переизбирался на должность Лорда-канцлера, главы юстиции.
Все время, которое прошло со дня смерти предыдущего.
