Я не ответила сразу. Просто сидела, чувствуя, как в груди растет и заполняет все какое-то теплое, несмелое, но ясное чувство. Как будто после долгой зимы впервые распахнули окно — и в комнату вошел весенний воздух.
Ричард все еще держал мою руку. Легко. Осторожно. Как будто боялся, что я отниму ее.
Я посмотрела на его ладонь. А потом — на него. Перевела дыхание и просто, без слов, переплела пальцы с его.
«Да, я слышала. Да, я понимаю. Да — я тоже».
На его лице ничего резко не изменилось. Но в глазах — вспыхнул свет.
Тот самый. Глубокий, теплый, идущий откуда-то изнутри. Он не улыбнулся широко, не выдохнул с облегчением. Только слегка сжал мою руку — так, как сжимают сокровище, боясь уронить.
Мы сидели так еще долго. Слов больше не требовалось.
Весна шумела где-то вокруг, но мне казалось — она только началась. Здесь. На этой скамье. В этом взгляде.
Раньше я бы сказала, что отъезд — это бегство. Это трусость, это слабость, это отсутствие воли, характера. Только слабаки уезжают, когда сталкиваются с трудностями.
Сильные будут бороться до конца.
Больше я так не думала.
Раньше я не надеялась, что однажды смогу снова почувствовать себя свободной. Считала, что мне не суждено будет начать с чистого листа.
Но теперь рядом с Ричардом все казалось возможным.
Я размышляла: «А что, если мы и правда уедем? На побережье к морю, или просто туда, где никто не знает, кто мы такие. Где я смогу смеяться — без оглядки. Где мы сможем быть просто… собой».
Где не будет теней и смертей, в избытке имевшихся в нашем прошлом.
И я поняла — я не против.
Нет, я не просто не против. Я хочу этого. И хочу, чтобы Ричард был рядом. Не ради защиты, а ради будущего, которое вдруг стало возможным.
Внутри не было тревоги. Я чувствовала лишь ровное, теплое спокойствие. Как будто сердце, долго стучавшее в страхе, впервые вернулось к естественному ритму.
Я вспоминала слова Ричарда. Его взгляд. То, как он поцеловал мою ладонь, словно это и было главное признание, единственно возможное между двумя людьми, пережившими слишком многое.
И поняла: я не боюсь. Не боюсь стать его женой. Не боюсь дороги. Не боюсь уехать из города, который был единственным, что я знаю. Не боюсь начать заново.
Я выбрала Ричарда. И я выбрала — жить.
***
Срок траура, который я носила по дедушке, закончился быстро.
Удивительно, но спокойная жизнь была не менее интересной, чем та, которую мы вели в предыдущие недели.
