Найти каплю в море — это не так сложно, как отыскать что-то среди множества книг, которые нас окружали.
Кажется, Беркли заметил мою нервозность. Он ничего не говорил, но несколько раз я ловила на себе его внимательные взгляды.
Я подошла к одному из шкафов, провела пальцем по краю полки. Книги стояли плотно, но я знала: если отец и оставил что-то, то не на виду. Он был осторожным человеком.
Но недостаточно осторожным, чтобы избежать казни.
— Если мы ничего не найдем сегодня, это нормально, — я услышала тихий голос Беркли прямо над ухом.
— Мы всегда сможем вернуться.
Вздохнув, я кивнула. Но в глубине души рассчитывала совсем на иной результат."
"Чтобы поменьше привлекать внимания, мы взяли по первой попавшейся книге и расположились в отдалении от всех, на самом углу стола. Я скользила взглядом по бесконечным шкафам и полкам, и тщетность нашей затеи придавливала меня к земле.
— Нужно с чего-то начать, — сказал Беркли, который слишком пристально всматривался в мое лицо. — Вам что-нибудь приходит на ум? Что-то значимое для него?
Я мотнула головой.
Мне не было и семи, отца я видела пятнадцать минут в день — и это считалосьхорошимднем. Я не знала его. Более того, уверена, что останься он жив, и пойди история по-иному, я бы и в этом случае не смогла сказать, что знаю по-настоящему своего родителя.
— Он был религиозен? — спросила сестра Агнета.
Я усмехнулась.
— Нет, конечно.
— Он вам читал когда-либо на ночь? — в голосе, которым Беркли задал этот вопрос, уже слышалась огромная доля скептицизма.
— Естественно, нет.
Мужчина щелкнул пальцами.
— В любом случае, нам нужно что-то незаметное, чтобы ею нельзя было случайно заинтересоваться. Что-то невероятно скучное для большинства. Но одновременно связанное с покойным герцогом, иначе нет смысла оставлять послание — если никто никогда не сможет его отыскать. Достаточное объемное, толстое — рисунок между треями страницами не спрячешь. Но не тяжелый талмуд, который убран в архив.
Его глубокий голос подействовал на меня странным образом: убаюкивая.
Я смотрела на Беркли, на то, как двигались его губы, и впадала в странный транс. Хотелось, чтобы он говорил и не останавливался, и его речь все лилась бы и лилась...
Пришлось взять себя в руки и отвернуться.
— Каким человеком был ваш отец?
Я пожала плечами, поймав неожиданно мягкий взгляд Беркли.
— Если бы я знала... Хочется надеяться, что благородным. Но после всего, что я видела за последние недели, я уже ни в чем не уверена.
