— Как связана пропажа какой-то там Джеральдин и твой интерес к делу об измене герцога Невилла?
— Не зря служишь в жандармерии, — я нарочито спокойно принялся намазывать масло на хлеб.
— Дик, — тот покачал головой. — Кронпринц, может, тебе и благодарен за прошлые свершения, но всё имеет свои границы. Если ты ещё раз во что-то впутаешься, он может оказаться не в силах тебе помочь.
Я недовольно фыркнул.
Если.
Хорошее слово.
Жаль, что я «уже». И благодарить за это стоит леди Эвелин.
— Знатная дама в беде. Кто я такой, чтобы ей не помочь?
— Ты? — Эван откинулся на спинку стула и окинул меня взглядом, словно видел впервые в жизни. — Ты неверующий циник с невыносимым характером и высокомерным выражением лица. Даже я порой испытываю желание по нему ударить.
— Благодарю покорно за рекомендацию, мистер Эшкрофт, — я шутливо поклонился.
Эван некоторое время молча, лишь его взгляд делался все мрачнее и мрачнее.
— И все же, Дик? Ты никогда не слыл спасателем девиц и барышень.
Так в чем же дело сейчас?
— В этот раз все иначе.
— Как иначе? — Эван не унимался.
— В некотором роде я ей обязан.
— Да кому, разрази тебя гром?!
— Леди Эвелин, — нехотя я назвал имя безумицы.
— Леди Эвелин Невилл?! — у друга, как и ожидалось, перехватило дыхание и закончились слова, которыми он подавился. —Егодочери?!
— Леди Эвелин Рэйвенкрофт. Титул герцога после казни был предан забвению, ей оставили лишь фамилию, — я занудно поправил Эвана.
— И чем ты ей обязан?
Я посмотрел в его светлые глаза, в которых сейчас бушевало множество чувств, и коротко, на выдохе ответил.
— Жизнью.
Эван подавился чаем, которого неудачного глотнул, и закашлялся.
— Когда она успела спасти тебе жизнь? Она на добрый десяток лет тебя младше...
— Строго говоря, жизнью я обязан ее отцу. Но мертвым долг выплатить невозможно, и потому я собираюсь сделать это с леди Эвелин.
— И как все это связано? — друг проницательно прищурился: за четырнадцать лет службы в жандармерии он привык ко всему относиться подозрительно.
— И чем именно ты обязан герцогу? Я впервые слышу это из твоих уст, а ведь я считал тебя твоим близким другом.
И единственным другом.
— Неведение — это благо, — насмешливо отозвался я. — Когда-нибудь я тебе расскажу, но пока будет лучше, если ты прекратишь задавать вопросы.
Эван криво усмехнулся.
