Документы у таких не проверяют, но он сам полез за паспортом, предупредительно раскрыл и поднес к лицу упитанного младшего лейтенанта. Тот небрежно кивнул, открывая дорогу на перрон.
Здесь, как и на привокзальной площади, тоже царило оживление, но другое – более организованное, целенаправленное и быстротечное. Провожающие обнимались с отъезжающими, встречающие напряженно всматривались в окна прибывающих поездов, звонко стукали длинными молоточками по колесным парам осмотрщики вагонов, громко смеялись сбившиеся в стайку проводницы в черных шинелях и тапочках на босу ногу, осматривались по сторонам закончившие путешествие пассажиры, в наспех наброшенной одежде курили, прогуливались, разминая ноги, подходили к многочисленным киоскам те, для кого Тиходонск был очередной крупной станцией на длинном пути, волокли тележки с чемоданами громкоголосые носильщики, тянули неподъемные сумки толстые выносливые тетки, важно проходили по своим делам железнодорожники в форменной одежде, подпирали стены и курили на низких скамейках, высоко обнажая ноги, потасканные проститутки, выгуливал тигрового боксера немолодой мужчина с чудаковатым лицом.
Здесь тоже ходили патрули, но уже транспортной милиции, они фильтровали прибывших: отлавливали пьяных и бродяг, проверяли документы у кавказцев и прочей подозрительной публики, выясняли что-то у проводниц, изредка заглядывали в плацкартные вагоны. На встречающих и отъезжающих транспортники, внимания не обращали – те уже прошли контроль, и сам факт нахождения на перроне свидетельствовал о том минимуме благонадежности, который позволял оставить их в покое.
Лапин решил, что опасная зона преодолена, и его мысли опередили события. Направляясь к своему вагону, он уже прокручивал, что будет делать внутри, когда поезд отправится. Надо объяснить отсутствие багажа, купить спортивный костюм и зубную щетку, сумку – пассажир без вещей бросается в глаза. Из потока обыденно-практических размышлений его вырвал неприятный взгляд. Не поворачивая головы, Карданов покосился.
Растрепанная, плохо одетая девка в перекрученных чулках показывала на него своей товарке и, зло кривя губы, что-то говорила. Это могло ничего не значить, а могло значить и очень многое. Когда на карту поставлена собственная шкура, случайности, совпадения и мнительность в расчет не принимаются. Оставлять за спиной непонятное нельзя.
Шагнув в сторону, он остановился, повернулся, будто осматриваясь, и оказался с проститутками лицом к лицу.
