Но у тех были пустые глаза, а глаза незнакомца переполняло нечеловеческое напряжение и отчаяние.
– What is this country? What is this city? – с трудом выговорил он.
Лоб сморщился, причем только правая половина, в то время как левая оставалась безмятежно гладкой.
В другое время она бы приняла его за сумасшедшего, но в представлении простого советского, а ныне российского человека, сумасшедшими могут быть только свои, а среди иностранцев таковые не водятся.
Старушка беспомощно развела руками и оглянулась по сторонам в поисках переводчика, хотя с переводчиками во дворе было негусто.
И точно, лишь Сережка Воронов, по кличке Фонарь, выглядывал из своего подвала, но тот способен переводить только с тюремного жаргона на нормальный язык и наоборот, а поскольку с самого утра бухает с дружками, то сейчас, наверное, и этого не сделает.
Человек повторил вопрос на другом, тоже незнакомом языке, потом на третьем. Диалог проваливался.
– Не понимаю, милок, – виновато сказала старушка, но «иностранец» сразу перешел на доступную речь.
– Где я? В какой стране? В каком городе? – теперь морщилась и щека, и подбородок, причем только на правой стороне лица.
– Ой-ей-ей, милок, да ты, видать, заболел? – озабоченно протянула она, и тот согласно кивнул.
– В Россию ты приехал, в Россию. В город Тиходонск...
Незнакомец перестал морщиться.
– Извините, бабушка, я не то хотел спросить. Мне к «Интуристу» нужно.
Теперь он говорил по-другому, не так как минуту назад, хотя, в чем состоит отличие, старушка объяснить бы не сумела.
– Так это туда. – Она указала рукой в старой, многократно штопанной варежке. – Насквозь наш двор пройдете, через пустырь, и вверх. А там увидите.
– Спасибо.
«Иностранец» той же дергающейся походкой направился в глубину двора.
– Чего он хотел? – откуда ни возьмись подскочил Фонарь. Телогрейку он набросил прямо на тельняшку с прорехой, в которую проглядывала волосатая татуированная грудь.
– Тебе-то чего? Иностранец дорогу спросил. «Интурист» ищет.
..
– Пьяный? – жадно выдохнул Фонарь.
– Нет, не пахнет... Болеет человек...
– Значит, обкуренный! – пояснил Сережка сам себе и поспешно воротился в подвал. Через несколько минут он вышел уже с двумя дружками, и они хищно, будто принюхиваясь к следам, потрусили следом за бросаемым из стороны в сторону человеком.
– Эй, эй, вы чего удумали? – тревожно закричала вслед старушка, но на нее никакого внимания никто не обратил."
"Они нагнали незнакомца на пустыре.
