Факт налицо, подробности выяснятся чуть позже. Надо избавиться от основной улики.
– Куда деть рацию? – спросил Юмашев. Их мысли работали в одном направлении. Что значит свои...
– В воду. И все концы туда же.
Уже в машине Юмашев сдавленно произнес:
– Если бы мы к ним пришли – все!
Это точно. Ни положение, ни связи в такой ситуации не сыграют роли. С одной стороны – куча трупов, с другой – прямые улики. Конечно, если трупы действительно имеются в наличии...
– Значит, он жив? – будто читая мысли, спросил Юмашев.
– Не факт, – подумав, сказал Тимохин.
– Если они успели туда войти...
Скорее сбой произошел при отходе. Во всяком случае, так бывает чаще всего. А чего мы гадаем? Сейчас посмотрим!
Он направил «Форд» к «Маленькому Парижу». Вокруг стояло не меньше полутора десятков машин. Желто-синие «Москвичи», «Жигули» и «УАЗы», ухоженные «Волги», «Рено» и «Мерседесы» без опознавательных знаков, но с антеннами раций на левом заднем крыле и радиотелефонов – посередине крыши. Здесь же две машины «скорой помощи» и два печальных серых фургона для перевозки трупов.
– Нет, насчет кучи покойников они не наврали, – проговорил начальник СБ.
– Вижу, – односложно ответил Юмашев. Он вспомнил старое поверье, будто при приближении убийцы к трупу из раны появляется кровь. Тогда в ресторанчике должны забить фонтаны... Картина предстала настолько отчетливой, что его замутило. Останавливаться у места преступления было нельзя, банкир глубоко вздохнул, пытаясь сдержаться, но ничего не вышло, и на выдохе его вырвало.
Он успел нагнуть голову и запачкал только себя: полы пальто и отменно начищенные ботинки.
– Отвези меня домой, – попросил он, и тон получился довольно жалобным.
– Вначале надо избавиться от улики, Владимир Николаевич, – мягко ответил Тимохин. – Извините, но придется потерпеть.
Через десять минут они оказались на набережной. Меньше суток назад они прогуливались по заснеженному Левому берегу и смотрели сюда, на узкую полоску свинцово-серой воды. Сейчас полоска воды не казалась узкой – метров десять, а то и двенадцать.
Для их целей хватило бы и небольшой проруби. Совсем близко, вздымая тупым носом волну, прошел трудяга буксир. Сквозь запотевшие стекла рубки виднелся смутный силуэт рулевого.
Облокотившись на литую чугунную ограду, Юмашев глубоко дышал и постепенно приходил в себя. Вокруг никого не было.
Тщательно оглядевшись, он достал рацию.
– Пальцы?
– Вода смоет...
Тимохин вынул рацию из подрагивающей вялой руки. И неожиданно нажал клавишу вызова.
