Я предпочитаю не видеть и не слышать.
Мы выходим на улицу и меня обдувает теплым ветром и лишь потом до сознания доходит очень странны звук, монотонный, повторяющийся.
Я оборачиваюсь и моему взору открывается вертолет с работающими лопастями.
Не верю, что Шахов понесет меня к этой штуковине. Я и самолетов выяснилось, что до ужаса боюсь, а вертолет…
Боже…
Так страшно смотреть на стрекозу, которая словно сотворена из сплошного стелка, которое отчетливо показывает мне пилота и кабину, а значит изнутри я буду видеть проскальзывающую подо мной землю…
Сердце забывает, как биться, застывает в груди, я отворачиваю голову от вертолета и поднимаю взгляд на Аслана, хочу сказать, что боюсь, но замечаю движение за его спиной, вижу, как к нему подкрадывается Асад.
Дергаюсь в страхе, хватает только выдохнуть имя врага Шахова, но мужчина не выглядит удивленным, он поворачивается, не спускает меня с руки и встречается с темными мелкими глазами человека, который меня похитил.
Мужчины замирают. Смотрят друг другу в глаза. Долго. Словно вызов бросают. Взгляды скрещиваются подобно острым клинкам.
Жду чего-то страшного, боюсь безумно того, что Шахов попал в западню из-за меня, из-за того, что я вынудила его прийти в логово врага.
Виновата. И не прощу себе если здесь и сейчас случится что-то страшное, непоправимое…
Но, катастрофа все не случается. Гляделки между мужчинами продолжаются. Асад сдается первым. Выговаривает какое-то слово на чужом, и Аслан скупо кивает.
Заур зеркалит этот жест и обходит нас, идет к припаркованному черному автомобилю, который выделяется своей хищной структурой и линиями.
Дверь хлопает и автомобиль отъезжает, а я поворачиваю голову в сторону Аслана. Не понимаю ничего.
Мужчина и не спешит ничего пояснять. Он быстрыми шагами направляется к вертолету, закидывает меня на мягкое сидение, а сам садиться рядом, дает отмашку пилоту.
Вертолет взмывает вверх, а я понимаю, что сжимаю дрожащие пальцы.
Наконец пересиливаю себя, разлепляю веки и смотрю только на чеканный профиль мужчины:
— Аслан… — тихонечко зову и он молниеносно поворачивает голову в мою сторону, будто огненная стрела пробивает мое тело, а затем Шах подается вперед, сминает мои губы, вгрызается в мой рот каким-то остервенелым, диким поцелуем…"
"Шах действует грубо, резко, порывисто, вбивает язык в мой рот, поглощает мой вскрик. Его напор обескураживает.
