Потеряв фальшивку, я обрел настоящую ценность.
— Не ложь, Заур. Я не привык подтасовывать факты. Все это время я считал, что моя жена стала женщиной в объятиях Абдула Шахова, я принял это, я простил. Несчастный случай унес его жизнь, а я выполнил договоренности и клятвы, который давал он.
— Ты поступил по чести, Аслан, молчал все это время. Что изменилось?
— В последнюю свою поездку в Москву. Мне в руки попалась одна запись. Совершенно случайно. Всплыло. Не суть. Интересно то, что я увидел на ней свою жену.
С другим мужчиной. На записи были время и дата. Она была сделана до гибели Абдулы.
Молчание в помещение виснет гробовое. Тяжелое. Каждый понимает к чему я веду.
— Запись подлинная. А разговор после произошедшего на ней весьма интересен.
Поворачиваю свой телефон так, чтобы был виден экран. Не показываю ничего, но включаю звук и до собравшихся долетает веселый голос Амины.
— Мой отец решил продать меня подороже! Ненавижу его! Но я отомщу! Пусть я саатун Асад — Шаховой, потому что семьи и заключили договор, не по своей воле, но мой наследник, мой сын станет во главе! А значит, все достанется нам, любимый, а затем… отец долго жить не будет, как, впрочем, и мой муженек… У Абдулы проблемы с сердцем с детства, ему многие вещи запрещены, определенная пища, повышенная нагрузка… это все потом… главное мне понести, а дальше… дальше мой любимый Фарик, мы будем вместе… ты ведь любишь меня?
Определенные звуки, а дальше ответ:
— Разве не чувствуешь, насколько, крошка?
Женский визгливый смех и слова:
— Мой отец, старый осел, как и Абдула, мы проведем их вокруг пальца.
Но это все потом, дорогой, люби меня… сейчас…
Вырубаю звук. То, что было дальше ясно. И огласки не подлежит.
Поднимаю глаза и смотрю в стремительно бледнеющее лицо Асада. Бывший тесть хватается за ворот рубашки в попытке расстегнуть пуговицы, но только рвет ворот подрагивающей рукой.
— Я не верю… — выговаривает одними губами.
— Запись подлинная. Могу предъявить на проверку, пусть твои спецы смотрят.
Бывший тесть кивает, но в глазах я уже вижу, что он сам знает, что запись — правда.
Глава 40
Полина"
"Потихонечку прихожу в себя, тошнота проходит, но слабость не покидает. Сил нет, чтобы подняться, единственное на что хватает сил — это свернуться калачиком на кровати и тихо плакать.
Мысли проясняются, и я понимаю, что очень сильно подставилась.
