Мы а-приори не можем быть двумя равными партнерами… Ты трахаешь, я даю… так же ты говорил в самом начале? Пусть так и будет… Пожалуйста, не усложняй… Не пытайся меня приручить… Для тебя это игра, азарт, а я могу разбиться и потом не склеить себя…
–А если все серьезно? Если я хочу быть с тобой вне этих договоров и условностей? Просто как со своей девушкой… Просто попробовать…
–Нет,– отвечает сипло, смотря перед собой,– прекрати, я прошу тебя по-человечески… Ты получил мое тело… душу свою я тебе не отдам…
Он молчит.
Смотрит на свои разбитые костяшки. Да, Микаэл, ты в полной заднице… Собирай себя в руки, а то еще давай разрыдайся перед ней, как слизняк… Закрывает глаза, выдыхает с шумом… Нет, так нет, Микаэл, нет, так нет…
–Все останется так, как есть, пока действует наш договор, – выплевывает теперь жестко,– но предупреждаю тебя, Оксана. Не нужно провоцировать меня на ревность… В следующий раз моя реакция будет хуже… Пока ты со мной, ты не даешь мне повода…
–Я тебя и не провоцировала никогда!– обиженно восклицает она,-ты сам вечно что-то придумываешь в своей голове!
–Ты поняла меня.
Больше говорить на эту тему я не намерен. Поехали…
Глава 26
Оксана"
"Они уже как две недели были в Дамаске и теперь вообще никуда вместе не выходили. Микаэл максимально отдалился от Оксаны. Не разговаривал, почти не проводил времени дома, очевидно избегая общества девушки.
Только приезжал короткими забегами для того, чтобы заняться сексом… И почти всегда от него исходил запах алкоголя… Их соития стали более жадными, более жесткими, более требовательными… И в то же время, в них больше не было интимности, которая невольно проглядывала в последние недели в Ливане, после поездки на кедры. Словно каждый из них говорил себе, что все происходящее- только инстинкты, никаких чувств… Оксану вроде бы как должно было устраивать такое положение вещей.
Этого ведь она и добивалась… Вот только внутри все равно все трепетало и червоточило от его отсутствия… Где он… С кем он…
Микаэла почти никогда не бывало дома вечерами, Оксана привыкла сама слоняться по пустому особняку, завернувшись в тонкий плед и наблюдая, как на большой ухоженный сад опускается сначала вуаль вечера, а потом темнота… Зато он мог свободно заявиться среди ночи.
