– Какая муха тебя укусила?! – бьет она меня по плечу, но я слишком зол, чтобы остановиться. Все чувства смешались в кучу, и всё, чего я хотел, это знать, что дело не только в деньгах. Что она хочет меня ничуть не меньше, чем я ее, и что я тоже ей нужен… Но, судя по ее поведению, я обманываю сам себя. Она просто позволяет мне быть с ней, а я как последний слабак не в силах отказаться от этой благотворительности с ее стороны…
Злясь от этой мысли, затыкаю ей рот поцелуем, прежде чем она скажет что-то, что снова выведет меня из себя.
К моему удивлению, Ника отвечает так же зло, словно она, а не я, охвачена злостью и разочарованием. Хотя на что бы ей злиться?
– Какая же ты свинья, Мирзоев, хоть и красивая… – кусает она меня за губу, а потом царапает шею, пытаясь вырваться. – Хочешь, чтобы я стала одной из тех неудачниц, что бегают за тобой в университете? – зло цедит Губастая, воинственно смотря прямо мне в глаза. – Так вот, этого не будет!
– Если кто и бегает за кем-то, так это я! – отвечаю так же зло, снова втягивая ее в поцелуй.
Запускаю руку в волосы и удерживаю за голову так, чтобы не смела больше отстраняться. Наказываю, но в конечном итоге срываюсь на ласку, вылизывая ее строптивый рот.
В сотый раз спрашиваю себя об одном и том же: почему именно она? У меня ведь были девчонки ничем не хуже. Посговорчивее и умеющие доставить удовольствие. Только вот удовольствие от их техники в сексе не шло ни в какое сравнение с тем, что я испытываю даже от простого поцелуя с моей Губастой… Один только взгляд на нее заводил меня сильнее самого лучшего отсоса в моей жизни.
Интересно, это вообще пройдет? Не может же эта одержимость ею продолжаться вечно? Должно же надоесть! Не может вечно длиться это желание, вытягивающее из меня все жилы.
– Бегаешь, потому что не наигрался! – снова укус и тычок в плечо. – Думаешь, я не знаю мысли таких испорченных мажоров, как ты?!
– Сейчас единственная моя мысль – это насадить тебя на член! – шлепаю ее по попке и проверяю, такая же Губастая влажная между ног, как рисует моя фантазия.
Реальность оказывается куда лучше, и я беспрепятственно вставляю в нее два пальца, лаская тугие стеночки, отчего она тут же сдается и выгибается в моих руках.
– Какой же ты… – стонет Ника, теряя свой пыл и желание воевать.
– Какой? – наклоняюсь и беру в рот напряженный сосок, зная, как ее это заводит.
– Гад! – всхлипывает и сжимается вокруг пальцев, вызывая дикое желание заменить пальцы членом, что я и делаю под ее громкий стон.
