Но природа лечит и эти недуги…
– Где Галицын? – негромко спросил Рассохин. – Или, по-вашему, Яросвет.
И в тот же миг узрел, как раскосые глаза женщины остановились. Но она настолько владела собой, что более ничем не выдала своей настороженности.
– На Гнилой Прорве, – не задумываясь, выдала Матерая то, чего он добивался от блаженной всю ночь. – У нас в общине. А вы Бурнашев?
Почему-то на Карагаче его все принимали за Бурнашева.
– Рассохин.
– Рассохин? Да-да, слышала. Вам должно быть сейчас больше пятидесяти? Ну, не скромничайте, вы мужчина, незачем скрывать возраст.
Полковник сдал его с потрохами, рассказал все, что знал о Стасе, и хорошо, что общались на чисто служебные темы…
– Нужно вернуть Галицына.
Она не услышала.
– Как вам удается сохранять молодость? Вы употребляете эликсир?
– Я спросил вас о Галицине, сударыня.
– Его никто насильно не удерживает. Но захочет ли он возвращаться?
– Я должен с ним поговорить.
Она отвечала мгновенно, не задумываясь, словно по заученной роли:
– Пожалуйста, можете поехать на Гнилую и встретиться.
– Зачем вы отняли телефон?
– Полковник бросил его в воду, чтобы порвать связь с миром. У нас никто не пользуется телефонами.
Надо было разрушать ее логику поведения, ломать домашние заготовки, а их у Матерой было полно – на все случаи жизни.
– За что распяли на жерди Скуратенко? – без всяких эмоций спросил Рассохин.
– Это мужчина, что был с Яросветом? – усмехнулась Матерая и поскрипела кожей, меняя положение.
– Он пытался меня изнасиловать. Я неосмотрительно осталась с ним вдвоем… У меня есть свидетели, в том числе и наш Яросвет, который меня и спас от этого подонка. Как вы полагаете, насильник заслужил наказание? Или это слишком жестоко, и надо было отпустить с миром и в мир, с которым мы практически не контактируем? Он сам выбрал себе кару, согласился лучше на жердь, нежели в тюрьму. Потому, что уже бывал там и знает, что сотворяют с насильником. А у него сильное мужское начало.
Сегодня мы заехали на Красную Прорву, чтобы освободить, но кто-то поспел раньше нас…
И многозначительно на него посмотрела, подчеркивая, что ей все известно.
Стас не сомневался, что жлобоватый моторист вполне мог покуситься на честь манящей красавицы, и одновременно не сомневался, что попытку насилия она спровоцировала сама, чтобы увезти с собой полковника."
"– Чем же провинился Галицын? – спросил он, теряя наступательный пыл.
