– Коль готовите ему испытания?
Матерая неспешно поднялась, прогулялась по лесине, на которой сидела, словно по подиуму, и Рассохин узрел школу модельного мастерства.
– Кажется, я догадываюсь, что кроется за вашими вопросами. Зарница нафантазировала? Рассказала о предстоящем поединке с богом леса? Любопытная легенда, на Карагаче о ней вспоминают, впрочем, как и о толке огнепальных. Битва с быком во время гона! Должно быть, потрясающая картина. Вспоминают и пытаются убедить, что это было когда-то. Мне кажется, подобный бой невозможен в принципе.
Как можно противостоять рассвирепевшему могучему и рогатому зверю? Поистине богу леса? Красивые сказки!
– Я слышу в вашем говоре акцент. – Стас попытался перевести разговор на ее жизнь. – Английский… Вы случайно не из Канады?
– Случайно да.
– А кто такие духоборы? Которых Толстой вывез из России?
– Русские люди, живут в англоязычной среде. Своеобразная культура, религия… Что еще интересует?
– Вы принадлежали к духоборам?
– Родилась и выросла в поселке голышей.
– Это кто же такие?
– Вы не слышали? Духоборческая община, не признающая одежд.
– Любопытно…
Договорить ему не дали, поскольку в это время свита отыскала блаженную, все трое сгрудились возле норы в завале коряжника и пробовали ее вытащить. Вероятно, отроковица отбивалась своими когтями, поскольку первый, сунувшийся к ней в убежище, выскочил с поцарапанным лицом.
– Братья, – заботливо предупредила Матерая, – только без грубостей, не делайте ей больно!.. Мы отвлеклись. Что еще вам поведала Зарница? Наверное, сказала, после такого гладиаторского боя я возьму Яросвета в свиту? Так? Если уцелеет? – Она задумчиво улыбнулась.
– Зарница написала роман, но не женский, что сейчас пишут пенсионерки и домохозяйки. Это жесткая, мужская проза, драматический сюжет, суровые характеры, сильные, красивые люди… Видимо, она изложила вам кусочек ненаписанного текста. К сожалению, и с литературой у нее не получилось. Издатели печатать не захотели. И тогда она отправила отца в дом престарелых, продала квартиру и выпустила роман большим тиражом.
А ее творчество оказалось невостребованным, общество жаждет мелодрамы со счастливым концом. Такие уж времена и нравы…
Рассохин слушал ее и испытывал предательские чувства – начинал верить всему, что она говорит. Хотя по опыту знал: правда – она всегда какая-то нескладная, нелогичная, иногда даже неказистая на вид, а правда Матерой была выверенная, обстоятельная, слишком убедительная, чтоб быть таковой.
