Так как теперь и Пальмир для меня… И тебя скоро не будет… Ты классный мужик, Петрович, и ты мне очень нравишься, но, извини, нам не по пути…
– Сука… – все-таки сумел выразить я свою мысль полноценным словом.
– Ты прав, – задумавшись, кивнула она. – Но я не всегда была такой… У меня был мужчина, я его очень любила, а потом появилась Танька, и все рухнуло. А в чем я была тогда виновата? В том, что Танька была красивей меня? Но это же несправедливо… Не знаю, понял ли ты, о какой Таньке идет речь. Да, та самая Танька, с которой все и началось.
Хотя началось все еще до того, как ее убили. Это я придумала свозить в Черногайск красивых девушек, делать на них деньги. И Танька была первой, кого мы привезли… Наркотик, гипноз, все очень просто… А потом я ее убила. Вернее, она сама влезла в петлю… И все потому, что на нее был очень высокий спрос. Потому что я завидовала ей. И не только ей… Такая вот я сука и стерва… Кстати, богатая стерва, – кивком головы показала она на ящик за креслами. – Я столько лет работала на них, как проклятая! И что за это имею? Жалких двести тысяч долларов на счету? И это при том, что они зарабатывали миллионы! И еще на рудники меня спихнули, в эту дыру.
Еще бы чуть-чуть, и Пальмир бы меня саму рабыней сделал. Потому что не ценил. Потому что я не интересовала его как женщина. Он привык только с красотками… Ненавижу красоток! – забилась в истерике Лидочка. – Ненавижу!!!
Какое-то время она молчала, крепко сжав кулак свободной руки. В приступе остервенения она запросто могла нажать на спусковой крючок и застрелить пилота.
Но смерть в авиакатастрофе меня не пугала. Потому что мне все равно суждено было умереть. Лидочка раскрыла мне правду вовсе не для того, чтобы я раскрыл ее миру. Эту тайну я должен был унести на тот свет.
Впрочем, тайну она раскрыла не полностью. Я так и не узнал, кто стоял во главе всей преступной организации, а также то, кто конкретно убил моего друга Юру Стеклова. Но зачем это мне, если все равно умирать?..
А умирать не страшно.
Во всяком случае, пока наркотик убаюкивал вязкий кокон моего сознания, смерти я не боялся. Скорее даже желал ее. Ведь лучше умереть сейчас, пока боль не навалилась на меня всей тяжестью полученного ранения. Если это случится, умирать я буду в страшных муках и судорогах.
– Спасибо тебе еще раз, Петрович, – стряхнув с себя бесноватую злость, сказала Лидочка. – Ты помог мне взять достойную награду за мои труды. Но, извини, тебе уже пора умирать.
