Я решил, что в ее беспросветном сознании родилась инстинктивная и, возможно, спасительная мысль, поэтому последовал за ней. Наша спутница ни о чем не думала и, возможно, тупо продолжила бы путь по дороге, но я схватил ее за руку и увлек за собой.
– Зачем? – раздраженно спросила Лидочка.
Ей не понравилось, что я потащил девушку за собой. Но ведь ей должно быть все равно.
– Надо, – коротко, чтобы не сбивать дыхание, сказал я.
Мы пробивались через цепкие заросли кедрового стланика и шиповника, безжалостно ломая на своем пути ветки и сбивая листву.
Такой след читался легко даже ночью, поэтому нам нужно было поскорей выйти к реке.
К нашему счастью, подлесок не перешел в высокоствольную тайгу, а иссяк в каменистом русле небольшой и быстрой речушки. Лидочка, казалось, понимала, в чем состоит наше спасение, и с ходу вошла в шумную, пенящуюся воду.
Здесь было мелко, но Лидочка споткнулась о камень и упала, течение немедленно подхватило ее лишившееся опоры тело, но я вовремя поймал девушку за руку, помог восстановить равновесие.
"
"Наша спутница так же лихо вошла в реку и, не удержавшись на ногах, свалилась в воду. Если бы не моя помощь, она бы бревном пошла вниз по течению.
И снова я поймал на себе удивленно-раздосадованный взгляд Лидочки. Ей явно не нравилось, что я вожусь с ее соседкой. Что это – животная ревность или нечто иное?
Впрочем, некогда было задаваться этим вопросом. Тем более что Лидочка уже потеряла к нам интерес. Вполне осмысленно преодолевая сопротивление воды, она направилась вверх по течению.
Вниз было бы идти гораздо легче, но в ее действиях я разглядел хитрую логику. В том направлении, которое она выбрала, мы бы шли к лагерю, в то время как нам нужно было двигаться прочь от него. Наши преследователи решат, что мы ушли вниз по течению, и отправятся за нами. Мы будем уходить в одну сторону, они – в другую. Неплохо задумано. Только как продвинуться вперед, если течение сбивает с ног, да и скользкие камни то и дело норовят выскользнуть из-под ноги?
И сама Лидочка несколько раз падала, а ее соседка так и вовсе держалась за меня.
Но все-таки мы смогли пройти метров сто, прежде чем услышали лай гнавшихся за нами собак. Лидочка не обратила внимания на шум, как будто опасность ее не касалась. Но я заставил ее остановиться. Я прижал ее к себе левой рукой, ладонью которой закрыл рот. Нашу спутницу я обнял справа, тем же образом лишив ее возможности закричать.
Мы стояли посреди реки по пояс в воде, застыв каменными изваяниями.
