Стыдно в этом признаться, но я был близок к самому настоящему обмороку. Не столько страх перед расправой давил на меня, сколько ледяной холод воды, бурное течение и ненадежная опора под ногами. Одно неловкое движение, и мы все втроем сплавимся вниз по реке прямо в прицел наших преследователей.
А их, судя по ярким огонькам фонариков, было не меньше полудюжины. И как минимум две собаки рвались с поводков.
К счастью, лучи фонариков не в состоянии были прорвать густую тьму, в которой мы затаились. Высветить нас мог только мощный прожектор, которого в их арсенале не наблюдалось.
И еще ветер дул в нашу сторону, а значит, уносил прочь от собачьих носов запах беглецов. И если бы кто-то из девушек вдруг крикнул, голос бы сначала смешался с шумом реки, а потом был бы уже унесен в безлюдную темноту. Но ни Лидочка, ни ее соседка не пытались вырваться из моих объятий, а ведь им же было так же тяжело, как и мне. В какой-то момент мне даже показалось, что девушки превратились в ледовые статуи.
Преследователи совещались недолго.
Тщетно потыкали фонариками в нашу сторону и направили своих собак прочь от нас. Все-таки они решили, что мы ушли вниз по течению.
Я дождался, когда свет их фонариков растворится в ночи, на негнущихся ногах сделал шаг к противоположному берегу. Я не превратился в замерзшее изваяние, но мне казалось, что, споткнувшись о подводный камень, я развалюсь на куски льда. К счастью, это не помешало мне выйти из реки самому и вывести на спасительный берег моих спутниц.
Мы шли, не разбирая дороги, через кустарник, через лес.
Чем дальше уйдем от реки, тем лучше. Так думал я, увлекая за собой девушек. Думала о чем-то подобном и Лидочка. Ее соседка вообще не напрягала голову, но тем не менее держалась лучше нас – шла как завороженная, не чувствуя усталости. Мы же с Лидочкой едва держались на ногах.
Как это ни обидно, но первым не выдержал я. И остановился, воспользовавшись правом начальника.
– Перекур!
Я обессиленно обнял поросший лишайником, мягкий и бархатистый на ощупь ствол дерева.
Лиственница ли это была, кедр или сосна – все равно, так приятно было ощутить спрятанное в нем тепло летнего дня. Но приятность эта была относительной и длилась каких-то несколько мгновений. Холод от мокрой одежды пробирал до костей, заставляя тело трястись, как в лихорадке. От усталости подламывались ноги – хотелось упасть и лежать, ждать, когда вернутся силы, чтобы затем развести костер.
Спичек у нас не было, но я мог добыть огонь с помощью оружия.
