Евгения Юрьевна предосудительно качает головой и кладет передо мной планшет, на экране которого мое фото в той дурацкой шапке. На странице Алекса Морозова. И приписка: «Мой Бермудский треугольник».
— Послушайте, это просто недоразумение. — Я все еще пытаю хранить спокойствие, но несправедливость колотит по мне сотней мелких молоточков. — Мы просто столкнулись в метро и…
— Кира Викторовна, а ведь я вас предупреждала, — перебивает меня завуч. — На вашем месте я бы не пыталась врать, иначе рискуете получить плохую характеристику от Елены Борисовны, — кивает на мою классную.
Я поджимаю губы, пытаюсь выдохнуть через нос, но ничего не получается. Приступ обрушивается внезапно: валит лавиной, подминает под себя и вышибает из легких воздух, и они сжимаются до состояния склеившейся старой жвачки. Деревенеющими пальцами нащупываю в кармане баллончик, выбегаю в коридор и делаю спасительный вдох. Наваливаюсь на стену, пытаясь справиться с дыханием.
«Это просто одна большая черна полоса, Кира», — уговариваю себя, собирая вещи.
Их немного, только чашка и гигиенические принадлежности. Вера на больничном, и я не буду ей звонить, чтобы рассказать, к чему привела ее попытка устроить мою личную жизнь. По большому счету, если бы не она, меня бы здесь вообще не было. В сущности, это ничего не значит, меня просто уволили. Наверное, было еще что-то, о чем я не знаю, правила, которые не разглашают, проверки, о которых не предупреждают. И я все с треском провалила.
Но это ничего, у меня появится время взять еще пару переводов. Наверняка во всем огромном городе найдется хотя бы одна школа, куда меня возьмут на практику.
Но все совсем не так просто. Проходит неделя — и ничего. Я словно бьюсь лбом в бетонную стену, и руки опускаются сами собой. Мама все еще болеет и лучше ей не становится, так что, хоть и протестует, как ребенок, я настаиваю на том, чтобы она легла в больницу. Хорошо, что у меня остались сбережения, плохо, что их не так уж много.
Я никогда не брала у Димы деньги, только подарки, которые оставила в той квартире.
А в воскресенье вечером мне звонит Алекс. Даже не нужно спрашивать, откуда у него мой номер, простая логическая цепочка приводит к Вере. Он извиняется не то, чтобы очень энергично, но все-таки мне не приходится себя мучить, чтобы его простить.
— Вы знаете, где находится офис «ТАР-медиа», Кира Викторовна?
— Кто же этого не знает, — на автомате отвечаю я.
