И…
Я выдыхаю, кажется, слишком громко, потому что кольцо на его пальце выглядит совершенно неестественно. Как будто на породистого жеребца надели трехрублевый галстук. Кольцо простое: светлый металл — скорее всего платина, это же Крюгер! — с двумя желобками по всей длине.
— Мне нужно замыть пятно, — говорю, на миг прикрывая глаза, потому что так я хотя бы на минуту выпаду из этой странной реальности, в которой Габриэль свалился на меня снова, правда, теперь уже женатым.
Кто она такая, что ради нее ты пожертвовал своей свободой, Эл? Еще одна твоя инвестиция? Вложение в долгоиграющие отношения с выгодным деловым партнером? На самом деле, его всегда окружали красотки, первоклассные девочки с лицами, которым позавидовала бы и Барби.
Этакие непризнанные Мисс вселенная. И то, что его «Лошадка» не из таких, сразу наталкивает на мысли о браке по расчету. Или он ее в самом деле любит?
Господи, да какое мне дело?!
— Отойди, — прошу я, надеясь, что Габриэль не станет устраивать травлю хотя бы при своей жене и посреди дорого ресторана.
Проходит долгих несколько секунд, за которых я успеваю втянуться в аромат его одеколона: он пользовался им и два года назад. Я почти не помню, какого цвета были глаза Рафаэля, но отчетливо вспоминаю, что в нашу первую встречу Габриэль пах тем же кедром и грейпфрутом. Я чувствую себя так, словно каждая клеточка моего тела тянется к нему. Еще немного — и встану на носочки, чтобы «случайно» еще раз потереться носом о его пиджак, вдохнуть знакомый аромат.
Но Габриэль, наконец, отходит и я иду в туалет быстрым шагом, практически падая, потому что невпопад переставляю ноги. Наматываю пригоршню бумажных полотенец, мочу их под краном и смываю весь макияж. Кожа немного жжет, потому что я терла слишком сильно, и уже через пару секунд проступают некрасивые красные полосы, словно мое лицо «причесали» миниатюрными граблями.
Нужно срочно что-то придумать. Найти причину, чтобы уйти. Я могу придумать по меньшей мере десяток убедительных причин, но правда в том, что ни одна из них не будет убедительной.
Ведь на самом деле мне хочется остаться. Этакая ода саморазрушению, потому что даже безмозглое насекомое стремиться спрятаться, когда его жизни угрожает опасность.
Дверь открывается, и я быстро еще раз прикладываю к лицу мокрые ладони.
Щелчок.
Поворачиваюсь. Здесь большая дамская комната с кабинками, на которых индивидуальные защелки. Внешнюю закрывать незачем.
