Глаз не спускать. Каждые полчаса докладывать, — распоряжаюсь я и скидываю звонок.
Молчим. Рассматривая такое ясное звездное весеннее небо.
— А ты куда при полном параде собрался? — спрашиваю Арона, чтобы заполнить пустоту.
— Да уже никуда, — отмахивается Арон. — Хотя, тоже прокачусь, наверное, в охотничий дом поеду. Не теряй меня, я на пару дней, — вдыхает Арон.
В восьмидесяти километрах от нас, в лесу, есть небольшой дом с полностью автономными благами. Тихо там, озеро рядом. И ни одной живой души вокруг, только природа.
Связи почти нет. Арон часто там бывает. В моменты рецидивов может неделями пропадать, как аскет, отказываясь от всего. Ему это необходимо, он научился держать своего демона на цепи. Психологов и психиатров Арон не признает. Да и я бы не хотел, чтобы во мне так глубоко копались, ковыряя нутро чайной ложкой.
— Если тебе это нужно, то, конечно, поезжай.
— Накатывает что-то… сны опять вернулись. Проваливаюсь я куда-то, очень глубоко, и эта тварь пытается меня удержать. Кое-как вырываюсь, за ночь раза три душ принимаю, пот смываю и с ознобом пытаюсь справиться.
А сейчас дома мать, жена твоя и ребенок. Не дай бог, они увидят моё нутро.
— Может, все же пролечиться в частной клинике по программе Ленсмана? Говорят, он творит чудеса.
— Не-е-ет, — тянет Арон, качая головой. — Они его больше из меня не вытаскивают. Я сам душу его в себе. Да и не хочу я в овощ превращаться под антидепрессантами.
— Ладно, как знаешь. Поезжай, если чувствуешь, что надо.
Арон кивает и поднимается с кресла.
— А ты не парься. Перебесится малой. Ему так кажется, что насмерть влюблен. Он еще не хлебал настоящей любви. На самом деле эта девочка твоя, сразу видно. Бери ее и никому не отдавай. Оберегай, ты сможешь.
Теперь киваю я, откидываясь на спинку кресла. Как же вышло так, что меня зацепила эта девочка? Сижу какое-то время, смотря в темноту, пытаясь собраться с мыслями. Прав Арон, мне уже тридцать семь, а что у меня за душой? Бизнес, деньги, фамилия, положение в обществе? А из настоящих ценностей? Ничего.
Ни любви, ни детей, и семейка у нас так себе.
Эх, отец. Все ты знал. И меня хорошо знал, как облупленного, и это идиотское условие в завещании – вовсе не блажь умалишенного, все продумано.
Охрана отчитывается о том, что Платон опять у Марьяны. Ладно, пусть зависает. Но прошу пробить мне про эту девку все, вплоть до того, какие трусы носит.
Встаю с места и захожу в дом. Тихо. Поднимаюсь наверх, снимаю на ходу пиджак. Душно.
