Теряешь голову, и уже плевать, что это игра, и на нас смотрят десятки глаз.
Самое противное, что с Платоном я никогда такого не ощущала. Наверное, именно в этот момент я поняла, что никогда и ничего у нас не выйдет. Почувствовала разницу. Очень ощутимо отличила свое внутреннее состояние между поцелуями братьев. И, нет, я не обрадовалась, меня подавляют и пугают подобные эмоции. Хочется задушить каждую бабочку в животе, которую разбудил этот мужчина.
Мы едем по ночному городу домой. Машина большая, с комфортабельным белым кожаным салоном.
Никогда на таких не ездила. Нас везет водитель, Мирон сидит рядом и разговаривает по телефону о работе. Отодвигаюсь от него как можно дальше, незаметно снимаю туфли и кусаю губы, чтобы не застонать об облегчения. Пытаюсь расслабиться и дышать, откидываюсь на спинку сиденья и украдкой рассматриваю теперь уже моего мужа.
Как только мы сели в машину Вертинского словно подменили. Нет, я рада, что он больше ко мне не прикасается. Но он и не разговаривает со мной, даже не смотрит.
Усталый, дергает галстук, откидывается на сиденье, широко расставляя ноги, и нервно ведет беседу о каком-то контракте.
Отворачиваюсь, смотря на мелькающие огни ночного города. Арон увез младшего брата домой час назад. Его буквально эвакуировали со свадьбы, как только он подошел к микрофону, чтобы нас поздравить. Платон пьян. Никогда его таким не видела. Развязным, наглым, с налетом пренебрежения к происходящему. Понимаю, что нам нужно поговорить, но, кажется, что сегодня больше не выдержу.
Все что я хочу, это принять душ и лечь спать. Накатывает такая слабость, что я почти засыпаю по дороге, начиная дремать.
Прихожу в себя, когда с моей стороны открывается дверь, моргаю, фокусируя взгляд, и понимаю, что мы приехали. Мне подает руку водитель, помогая выйти из машины, а вот Мирона уже нет. Выхожу, киваю водителю в знак благодарности и прохожу в дом.
Из гостиной слышатся голоса братьев, но громче всех Платон. Я не хочу в этом участвовать, я устала. Словно эмоционально выгорела.
Но незаметно уйти не удаётся, Платон выходит в холл и цинично усмехается, осматривая меня."
"— О, а вот и она, госпожа Вертинская! — цедит сквозь зубы заплетающимся языком, преграждая мне путь к лестнице. Ничего не отвечаю. Я не хочу никаких диалогов. Оставьте сегодня меня все в покое! Слишком много Вертинских за один день, и все выворачивают душу, выпивая из меня энергию.
— Ну и как тебе в роли жены? — с противной ухмылкой спрашивает меня Платон.
