— Отвечай, — уже агрессивно вдавливаю ее пальцы.
— Да-а-а-а, — со стоном выдает она, начиная содрогаться. Милане уже трудно контролировать себя и удержать глаза открытыми. Согласен. Очень возбуждающее зрелище, можно кончить только от вида. Член каменный, болезненно ноет, требуя разрядки. Девочка пытается сжать ножки, но я не позволю, удерживая их распахнутыми.
— Продолжай сама, массируй, — голос предает, становясь стальным. Милана замирает, а потом начинает ласкать себя, растирая набухшую вершинку.
Вашу мать! Выть хочется.
В голове шумит, слышу только ее рваные стоны и гул собственной крови в ушах. Я сам на грани. Если она немного вильнёт бедрами, я кончу. И все, преграды между нами стираются. Девочка теряет стыд в погоне за наслаждением, сама шире разводит ноги, приподнимает бедра, лаская себя пальчиками, пока я терзаю ее соски, причиняя легкую боль, сжимая их.
Грубо отталкиваю ее руку, кусаю за мочку и быстро массирую клитор. И все, девочка содрогается, кончая, хватаясь за мою кисть, призывая остановиться.
Постанывает, хватая воздух ртом, закатывает глаза, запрокидывая голову.
Не позволяю ей опомниться, переворачиваю, подминая под себя, вдавливая в матрас. Закидываю дрожащие ножки на свои бедра, упираюсь головкой члена в мокрое лоно и резко вхожу, одним грубым толчком прорывая плеву…
Милана вскрикивает, широко распахивая глаза, начиная дрожать сильнее, и кусает меня за плечо. Мало соображаю, но каким-то чудом торможу себя, замирая в ней. В глазах темно, сердце отбивает грудную клетку.
Бедра сами совершают плавный толчок, и из глаз девочки скатываются слезы. Мила начинает рваться, упирается руками в мою грудь, пытаясь оттолкнуть. Хнычет, мечется.
Бл*дь! Это было слишком резко и слишком грубо! Я животное, мне просто крышу сорвало. Замираю. Больше не двигаюсь, хотя разрывает от перевозбуждения. Прижимаю, опускаюсь, утыкаюсь носом в ее шею, целую.
— Тихо, тихо, все, я больше не двигаюсь. Прости, котенок.
Девочка затихает, всхлипывая.
— Я знаю, это больно.
Попытайся расслабиться и впустить меня, ты сильно сжимаешься, — шепчу ей, уговаривая. Поднимаю голову, сглатываю, когда вижу слезы, текущие из-под закрытых век. Зацеловываю их, собирая губами. Целую соленые губы, всасывая, лаская. — Раскройся, расслабься, я выйду, и все закончится, — она так туго меня стискивает, что мне самому больно. Сам не верю в то, что говорю, но я собираюсь остановиться. Еще никто не умирал от неудовлетворенного желания.
