Все, что я знала о близости и интиме до этого, оказалось лишь холодной теорией, а на практике… Это сладко, это невыносимо хорошо, до дрожи, до замирания сердца, до потери сознания. Это больно и мучительно, я буду рваться и плакать, но никогда не пожалею, что в моей жизни случилась эта ночь. Поскольку этой ночью я узнала, насколько сильно принадлежу Мирону, и отдала ему все до последней капли.
Мирон
На моем счету сотни женщин, но ни одна не сравнится с этой чистой девочкой, настолько чистой, что не хочется пачкать.
Но сдерживаться больше невыносимо. Пока приходил в себя после операции, она была рядом. Я думал, меня разорвет от желания. Одному богу известно, чего мне стоило сдержаться. Я засыпал и просыпался с самыми грязными мыслями о ней. Злился. Но состояние здоровья не позволяло сделать это полноценно…
Нависаю над ней, пытаясь держать себя в руках и, как обещал, сделать все аккуратно. Оказывается, это чертовски сложно, словно у меня тоже все впервые, хотя, наверное, так и есть. У меня впервые такая нежная и красивая девочка.
Девочка, которая запала куда-то очень глубоко, не хочется отпускать.
Прикасаюсь к сладким дрожащим губам, но не целую, дышу с ней одним воздухом. Милана хоть и дрожит, но все равно выгибается в моих руках, предлагая себя.
Моя отзывчивая малышка.
Сдерживает стон, а так хочется ее послушать. Тело не слушается, рвется сделать это грубее, резче, как привык. Кожу покалывает от желания, дыхание вибрирует. Не разорвать бы ее, такую нежную.
Время и места, теряют значения.
Есть только Милана, ее податливое тело, руки, губы, рваное дыхание и наше общее безумия.
Милана вскрикивает, широко распахивая глаза, начиная дрожать сильнее, и кусает меня за плечо. Мало соображаю, но каким-то чудом торможу себя, замирая. В глазах темно, сердце отбивает грудную клетку. Из глаз девочки скатываются слезы. Мила начинает рваться, упирается руками в мою грудь, пытаясь оттолкнуть. Хнычет, мечется.
Черт! Это было слишком резко и слишком грубо! Я животное, мне просто крышу сорвало.
Замираю. Прижимаю, опускаюсь, утыкаюсь носом в ее шею, целую.
— Тихо, тихо. Прости, котенок.
Девочка затихает, всхлипывая.
Поднимаю голову, сглатываю, когда вижу слезы, текущие из-под закрытых век. Зацеловываю их, собирая губами. Целую соленые губы, всасывая, лаская.
— Я тебя так люблю, — вдруг признается она. Мне еще никогда не говорили о любви со слезами на глазах. Что творит со мной эта девочка? Я и так не молод. До инфаркта недалеко.
