У меня почти получилось вести спокойный и посредственный образ жизни. В университете я староста группы, примерная ученица и не хочу ничего менять.
Хмыкнув, оставляю её жалкие попытки извиниться без ответа. Забираю из рук оцепеневшей Нади свою чашку и ставлю в кофемашину, нажав на «капучино». Поворачиваюсь обратно.
— Тебя сняли на видео, а именно — как ты танцевала стриптиз. Это ты так хотела привлечь к себе внимание или опозориться на всю жизнь? Кстати, ты успела раздеться до трусов и лифчика. Мне продолжать? — выгибаю одну бровь.
— Не надо. Я всё поняла.
Смертельно бледная Василенко поджимает губы и начинает плакать, опуская голову. Закрывает лицо своими кудряшками и громко всхлипывает, шмыгая носом. Пока я молча за ней наблюдаю, развязывает фартук и долго складывает его на столе в аккуратный квадрат, несколько раз проводя рукой по тёмно-синей ткани.
— Я, наверное, пойду, — наконец произносит Надя, поглядывая на меня через плечо.
— Иди.
— Не рассказывай никому про это, ладно? Может, там не было никого из нашего университета.
Может быть, мне повезет? — натянуто улыбается одногруппница и идёт в прихожую.
Я — за ней. В квартире идеальный порядок, Надя времени даром не теряла. Плед на диване сложен и подушки аккуратно расставлены, тазика нигде не видно.
— Гейден вроде не учится в нашем универе. Телефон я у него позаимствовала. Когда мой парень проснётся, попрошу его полазить в нём и удалить видео из памяти и облака. Но мой тебе совет: Надь, веди себя поскромнее и избегай таких обществ.
Никогда не пей из открытой бутылки и не бери напитки из рук незнакомцев. Представь: если бы я уехала и ты осталась там одна, чем бы всё это закончилось? Думаю, одним видео почти невинного танца дело бы не ограничилось, — говорю, наблюдая, как Василенко застёгивает свои сапоги.
Она что-то мычит мне в ответ, явно рассчитывая поскорее убраться из этой квартиры. Что-то внутри подсказывает мне, что завтра на пары она не придёт. А когда придёт, сядет подальше, как минимум на другой ряд.
Мало кто захочет общаться с человеком, который стал свидетелем твоего позора и имеет на руках неопровержимые доказательства. Я вот не общаюсь. Только это совсем не мешает тому человеку иногда напоминать мне о своём существовании.
Вспомнив последнее его послание, сжимаю кулаки, напрягаясь всем телом."
"Надя выпрямляется, сдувая с лица кудряшки, и поднимает руку в знак прощания. Киваю. Девушка отворачивается к двери и замирает, взявшись за ручку.
