Костяшки пальцев стёсаны до крови… Прижимаю к груди руки и рвано выдыхаю. От того красавчика, с которым мне посчастливилось целоваться парой часов ранее, не осталось и следа. Непроизвольно морщусь и отвожу глаза.
Как раз вовремя, потому что Чернов выключает воду и с характерным звуком открывает дверцу душевой. Теплый пар чуть не сносит меня с ног. По-хорошему мне и надо их отсюда уносить, но я настырная, пока самолично не приклею пару лейкопластырей на Чернова, не уйду! Просто так моя душа хоть отчасти будет спокойно спать.
Если я сегодня вообще смогу заснуть.
— Подай полотенце, — сипло произносит Миша.
Оглядываюсь по сторонам, избегая смотреть прямо перед собой. В отличие от меня, Чернов не испытывает никакого дискомфорта. Я вижу только его босые ноги, по которым на пол стекает на вода, образовывая лужу.
— Где оно?
— Справа.
Делаю поворот и оказываюсь прямо перед зеркалом. Оно запотевшее! Слава богу!
— Справа от меня, — усмехается Миша и несколько раз нецензурно выражается.
Любая мимика даётся ему с трудом.
— Мог дотянуться и сам, — ворчу, протягивая Чернову серое банное полотенце.
— Ты ведь пришла, чтобы мне помочь. Так помогай и не бубни. Башка раскалывается.
Гипнотизирую контейнер аптечки, пока слушаю, как мой сводный брат вытирается. Выйти вон и подождать, пока он оденется, в его комнате? Мои бабочки категорически против. А я иногда бываю послушной.
— Зачем полез под горячую воду? Ты мог сделать себе только хуже. И раны… раны надо было обработать до.
— Я их промывал. Мамочка… — горячий шепот обжигает мою щеку так внезапно, что я дергаюсь.
Миша проходит мимо меня, неделикатно задев своим плечом моё. Знаю, сделал он это неспециально. Его шатает из стороны в сторону. Догоняю Чернова спустя несколько его неуверенных шагов и протискиваюсь под его рукой, заставляя опереться на меня.
— Я вызову скорую, если ты отключишься, так и знай. И Анне позвоню, — угрожаю этому ослу, поднимая глаза к его лицу.
Он, опустив подбородок, останавливается, замирая, шаря взглядом по моему лицу в ответ. Я жду какое-то едкое замечание в духе Миши Чернова. Сарказм и цинизм. Только ничего подобного не происходит. Он медленно кивает и кривит разбитые губы, а я лишь поджимаю свои, аккуратно касаясь его ребер пальцами.
— Холодная, ппц… — шипит Чернов, дергаясь.
— Ну прости, это не я двадцать минут варилась в кипятке!
Его кожа под моей ладонью покрывается мурашками.
