Отвечаю ей тем же, запечатав признание поцелуем на её ладони.
— Володе пока ничего не скажем, — бормочет мать, поглядывая на нас круглыми глазами. — Пусть окрепнет сначала. Идем, Катюш, проведаешь папу.
Я сжимаю руку Беловой, показывая, что в любом случае на ее стороне. Даже если она передумает и сбежит. Не буду ее осуждать, да и она сама не должна себя осуждать.
Но Катя мягко высвобождает руку и встает, медлит. А потом все же делает первый шаг и вслед за моей матерью скрывается в палату. Остаюсь ждать их в коридоре, устало привалившись затылком к холодной стене.
Глава 32
Никогда не любила зиму. Холодно, с неба сыплется тонна осадков, ветер морозит щеки и нос, на теле несколько слоёв одежды, от колготок постоянно чешется кожа. Под ногами каша или гололед — чистый асфальт в нашем городе появлялся обычно только ближе к апрелю, и я всегда радовалась ему намного больше, чем первому снегу. Единственное, что скрашивало ожидание окончания долгих месяцев непогоды и наступления весны, — празднование Нового года.
В этот раз зима для меня совсем другая. Мне кажется, что снег белее и пушистее, чем всегда, что на улице не так морозно, солнце балует нас чаще и настроение не сонно-угрюмое, а предвкушающее-восторженное. Я влюблена, свободна в выборе своих решений и очень-очень счастлива, несмотря на приближающуюся первую сессию и кое-какие проблемы с зачётами после недели прогулов. Одно остается неизменным: Новый год я всё так же жду.
Мы с Мишей изредка вылезаем из дома в кино или в кафе, пару раз были в гостях у Полины и Ника, познакомились с их малышкой.
Маленькая вкусно пахнущая девочка тут же забралась к Чернову на коленки и не слезала весь вечер. Он был в шоке, смотрел на неё как на инопланетянина, с глуповатой улыбкой и настороженностью. А потом, уже в такси, шепнул мне, что до этого дня не видел детей так близко и уж тем более не трогал.
Отец медленно идёт на поправку. Гоняет медсестёр и ругается с врачами, словно сам знает лучше, как и чем его надо лечить. Анна терпит все его выходки, не переставая сюсюкаться, может, и правда влюблена, как предположил Миша, или просто слепа.
После операции я была у отца всего дважды. В первый мой приезд он прикинулся спящим, и, проведя пятнадцать бесконечно длившихся минут у его постели, я уехала с чувством исполненного долга. Второй раз мы поговорили. Я поставила его перед фактом, что больше не нуждаюсь в его навязчивой опеке. Вопрос с Глебом решён и закрыт, и за это спасибо не ему, а Мише.
