Мы поругались, он вспылил, выпил, никогда его таким не видела! И сел за руль! Полночи не спала, ждала, когда вернется! А под утро позвонили — перевернулся! Других пострадавших нет, на пустой трассе всё произошло, неизвестно, сколько он там один лежал. Хоть бы выжил… Володенька, любимый мой, — мама опять подвывает, глажу её подрагивающую спину на автомате.
Катя выпутывается из её рук и устало опускается на больничную кушетку, пряча лицо в ладонях. Не плачет, просто дышит.
Усаживаю мать рядом и опускаюсь перед ними на корточки.
— Давно оперируют?
— Пару часов, — невнятно отвечает мама. — Это я виновата.
— Никто не виноват, — обрываю её резко. — Кать, ты как?
— Нормально, — бормочет сквозь пальцы.
С силой убираю руки от её лица и, удостоверившись, что она не ревёт, целую каждый её пальчик. Мать поражённо охает, перестав плакать, и таращится на нас в полном шоке. На её немой, застывший на губах вопрос киваю. Дескать, понимай, как хочешь. Сейчас неподходящее время вдаваться в подробности наших взаимоотношений со сводной сестрой.
Всё померкло на фоне событий этого утра. Владимир Белов перетащил новостное одеяло на себя."
"Усталый хирург появляется из операционной через сорок минут. Всё это время я держу Белову за руку, не отпуская не на секунду. По строгому внешнему виду врача сложно догадаться, как всё прошло. Закончилось хорошо или… или просто закончилось. Мать вскакивает на ноги и бросается вперёд.
— Как..? — выдыхает она.
— Операция прошла успешно. Собрали вашего мужа заново.
Предстоит долгая реабилитация, пока о ней говорить рано. В течение первых суток всё станет более-менее ясно, но, опираясь на собственный опыт, могу сказать: всё со временем придёт в норму. Сейчас главное — обеспечить пациенту покой. Как физический, так и психологический.
— К нему можно?
— Ненадолго можно. Я буду в ординаторской, если будут вопросы, можете подойти.
— Катюша, ты идёшь? — мама оборачивается на нас. — Володя будет тебе рад. Миша?
Отрицательно качаю головой.
Мужик только после наркоза в несколько часов, нафиг ему толпа посетителей в палате?
— Конечно, — соглашается котенок.
— Уверена, что хочешь пойти? — спрашиваю тихо, чтобы расслышала только Катя. — Ты не обязана, если не хочешь…
— Я пойду, — уверенно говорит она. — Я должна.
Внимательно изучаю ее лицо.
Катя еле заметно улыбается и, расслабив руку, кладет ладонь мне на щеку. Смотрит с обожанием и благодарностью. Её губы беззвучно шепчут «я люблю тебя».
