Я готов немного прогнуться, чтобы она расслабилась и начала мне доверять, чувствовала себя рядом комфортно.
Все её страхи обоснованы. Люди в одну секунду не меняются. Это долгий процесс. Над этим придётся поработать нам обоим, и я это понимаю. Понимает ли она? Любит меня — однозначно. Глазами пожирает и в рот смотрит. Такая она мне тоже нравится. Но её дерзкий язычок люблю ещё больше. И как мозги мне жрёт тоже люблю. Никогда не думал, что в двадцать лет меня так скрутит. Накрыло чувствами с головой, и я с радостью в них потонул, надоело сопротивляться.
Да и надо ли?
Молчание затягивается, а мы так и топчемся на месте, играя в гляделки на четверых. Как дети малые, сегодня Луна в овне каком-то? Чего так все тупят?
— Мы в кино двигаем, но сначала поесть планировали, — начинаю заходить издалека, смотря на Ника.
Он улавливает посыл и кивает.
— Если не против, мы бы присоединились, да, Кнопка? — спрашивает он у жены."
"— Ага! — воодушевляется та и делает шаг к Кате. — Алиску на бабушку оставили, у нас свободный вечер.
Мы за любой кипиш!
— Вот и отлично, — подаёт голос моя ехидна, заметно расслабляясь в моих руках, а потом и вовсе выскальзывает их них, делая шаг к подруге. — Что там на учебе было? Я ничего важного не пропустила?
Девчонки уходят вперед, болтая об универе, а мы с Ником опять застываем друг напротив друга. Он сканирует меня внимательным взглядом из-под тёмных бровей.
Раскидываю руки в стороны и предлагаю:
— Можешь вмазать мне ещё раз, и будем квиты.
— Предлагаю просто забить. Тебе, я смотрю, уже вмазали, — усмехнувшись, кивает на моё лицо.
— Ладно.
Мы пожимаем друг другу руки и плечом к плечу идём за нашими вторыми половинами. Чёрт.
— Собираешься вернуться в команду? — спрашивает Волков, первым нарушая паузу.
— Надо?
— Да.
— Значит, вернусь.
Катя оборачивается, через плечо посылая лукавую довольную улыбку, будто лиса. Растягиваю губы в ответ, пожирая её фигуру глазами. Эти мешковатые джинсы заставляют меня поднапрячь фантазию.
Мысленно я раздел её уже три раза. И, пока она выбирает солёный или сладкий попкорн, делаю это ещё раз.
МишаНаша медовая эйфория, а назвать по-другому первые несколько дней, которые мы не вылезаем из кровати, не в силах оторваться друг от друга, я не могу, заканчивается с внезапным утренним звонком моей матери.
— Да? — произношу тихо и опускаю ноги на пол, оглядываю его в поисках своей одежды.
В последние дни она мне особо не требовалась.
