Руки засунул в передние карманы джинсов, голову склонил набок, вглядываясь в моё детское лицо. Я тогда была щекастой и с дурацким бантом на голове.
Не вижу его лицо, но откуда-то знаю, что он улыбается. Сглатываю образовавшийся в горле ком и незаметно протираю ладони о свои домашние штаны.
— Ты хотел поговорить, — напоминаю, звучу надломлено и разбито.
Самой от себя тошно.
— Хотел.
— Ну так говори, я слушаю.
— Почему ты уехала? — спрашивает Миша и поворачивается ко мне лицом."
"Его только мой отъезд интересует?
Между нами шагов пять, не больше.
Он у одной стены, я у другой. Прямо друг напротив друга. Глаза в глаза. Он без своих вечных улыбочек и издёвок спрашивает. Серьёзен и напряжён. Смотрит на меня с ожиданием и каким-то непонятным мне осуждением. Вообще плохо его понимаю, он словно опять злится. На меня?
— А что мне было делать? Здесь мой дом. Там у меня ничего нет. Я жила в чужой квартире, потом меня привезли в чужой дом. Насильно.
— Я нормально спросил, Катя. И хочу получить нормальный развернутый ответ.
Где ты была? С кем ты была? Какого черта, ты сбежала? Отца своего боялась? Сказала бы мне. Я бы никогда и никому не позвонил тебя обидеть. Никогда и никому. Что я такого сделал, что не заслужил от тебя даже грёбаного сообщения с твоим местонахождением? Ты хотя бы представляешь, что я пережил за эти сутки, блин? — С каждой фразой Миша делал шаг вперед и сейчас стоит вплотную, нависая.
Его лицо перекосилось от гнева, хотя он даже не повысил голос. Давил интонациями и эмоциями.
Внутри всё сжималось с каждым его словом. Отступать мне некуда, бежать — тоже. Он за меня переживал. Он ведь поэтому в бешенстве? Сердце колотится в груди на износ. Это никак не вяжется в моей голове с тем, что я видела на университетской парковке.
Миша опускает руки мне на плечи и с силой сжимает.
— Чего молчишь? Я дал тебе повод от меня бегать? — вкрадчиво спрашивает Чернов, встряхивая меня как куклу. — Я тебе не враг, котёнок. А ты бежишь от меня, после всего что между нами было.
Когда я в тебя…
— Я видела тебя и Гейдена, — перебиваю, выплевывая ему в лицо эти слова.
Пытаюсь стряхнуть с себя его руки. Ничего не выходит. Вцепился как клешнями и, кажется, ещё больше разозлился!
— И что с того?
— Он оставил тебе машину! Что ты ему показал, что он оставил тебе машину, Миша? — спрашиваю тихо и впиваюсь взглядом в лицо напротив моего.
Чернов застывает, а потом отпускает меня. Сжимает губы и отводит глаза. Моё сердце останавливается.
