Никак не примет тот факт, что я уже не двухлетний малыш и могу обходиться без неё самостоятельно.
— Поэтому ты ночуешь здесь? — киваю на мятую подушку.
— У меня есть квартира. Вчера лень было ехать.
Мы останавливаемся около мольберта, и я смотрю на краски, которые предложил мне Альберто. Масляные. Они слишком долго высыхают, а я не уверена, что смогу ждать.
— Акрил у тебя есть?
Брови парня ползут вверх, но он не комментирует мой выбор и удовлетворительно кивает. Несколько минут копошится около серванта и приносит мне целую коробку акриловых красок на выбор.
— Ты куда-то торопишься? — задаёт логичный вопрос Альберто, наблюдая, как я откручиваю первый тюбик краски.
— Нет, но хочу закончить сегодня. Поэтому сегодня акрил.
— Я тебя понял.
Тёмно-синий. Кроваво-красный. Немного белого. Пару капель зеленого и фиолетовый. Выдавливаю краски на палитру и беру самую широкую кисть. Сегодня будет просто абстракция. Мне нужно выплеснуть эмоции, очистить голову. Просто красить. Просто делать мазки.
Альберто стоит сзади и наблюдает за моей экспрессией.
Он мне совсем не мешает, через какое-то время я даже перестаю замечать его. Слишком увлекаюсь процессом.
Отрываюсь от холста, только когда Ал несколько раз окликает меня, предупреждая, что отъедет ненадолго.
Пока его нет, беру ещё один холст. Без спроса, но я всё возмещу. Пачкаюсь в краске, делаю слишком резкие мазки. Линии получаются небрежными, цвета грязными. Смешиваются оттенки, сюжеты. Одну слишком яркую картинку полностью закрашиваю сверху серой приглушённой краской.
Выдыхаюсь и реву. Размазывая акрил и слёзы по лицу.
Дёргаюсь, когда за плечи меня обнимают чужие руки.
— Тсс, это я, — бубнит Альберто мне в макушку. — На сегодня хватит. Поехали отсюда.
Я смотрю в тёмные мансардные окна, опустив руки вдоль тела.
— Куда? — Губы пересохли и плохо слушаются, голова шумит, и я мечтаю опустить её на подушку.
Ночь была бессонная, день — слишком длинный, и он эмоционально вымотал меня полностью. Я не знаю, куда идти. У меня никого здесь нет.
Поехать к Полине Романовой? У неё дома муж и ребёнок, без звонка не нагрянешь. К Наде? Её старшая сестра — бывшая Чернова, при мыслях о котором у меня всё режет и переворачивается внутри.
— Переночуешь у меня. У меня есть лапша быстрого приготовления и сосиски.
— Еда богемы, — хмыкаю, и сбрасываю с плеч руки Ала.
Он отходит в сторону и, пока я мою руки, смотрит на мои картины, почёсывая подбородок.
— Что это за техника?
— Разбитое сердце.
