Я думаю так до тех пор, пока взгляд не натыкается на самую большую и яркую картину, её определенно рисовал профессионал.
Читаю имя художника и замираю: Альберто Кавьер.
А ниже адрес. Адрес его художественной студии!
И расположена она не так уж и далеко. В этом городе вообще всё расположено близко.
Без навигатора я, конечно, не найду это место, но таксисты, которые обычно стоят около каждого большого магазина в ожидании клиентов, должны мне помочь.
Спустя двадцать минут, потратив последние деньги на такси, добираюсь до небольшого офисного здания.
Не знаю, почему меня тянет именно сюда, к человеку, которого я почти не знаю. Но почему-то мне кажется, Ал не будет задавать лишних неуместных вопросов. А ещё я хочу порисовать. Выплеснуть эмоции так, как я умею. И спрятаться. Я хочу спрятаться.
Мне больше некуда идти. Вообще некуда.
Заношу кулак и несколько раз стучу в одинокую деревянную дверь, расположенную под самой крышей. Охранник внизу сказал, студия находится в мансарде. И возможно, там ещё никого нет.
Занятия проходят не каждый день.
— Ну же… открой, — говорю, ёжась в собственной одежде. Она отсырела и мне жутко холодно. — Будь там…
Нетерпеливо стучу ещё. На этот раз чуть громче. С той стороны двери раздаётся какая-то возня и невнятное бормотание, а спустя несколько секунд дверь открывается.
На пороге стоит заспанный и всклокоченный Альберто. Он непонимающе таращится на меня. Словно не может вспомнить, кто я такая. Но потом его сонный взгляд проясняется, черты лица смягчаются.
— Катя? А ты чего тут делаешь?
Кашлянув, прочищаю горло, стараясь звучать не слишком плаксиво и пискляво.
— Привет. Можно зайти? Ты как-то предлагал порисовать вместе. Можно сегодня? Пожалуйста.
Я устала, мне холодно, а внутри все болит и ноет от тоски. Все что мне нужно это горячий чай, тепло и кисти в руках.
Мастерская, как и положено, очень светлая. Огромные мансардные окна дают много естественного света. Раздевшись, я прогуливаюсь мимо пустующих в ожидании своих художников мольбертов и с трепетом бросаю взгляд на большой антикварный сервант, заставленный красками и кистями.
— У тебя здесь так уютно, — произношу, ни капли не лукавя.
— Здесь живёт моя душа, — в тон мне отвечает Ал и протягивает мне термокружку, немного смущается, когда наши пальцы касаются друг друга. — Посуда у меня только походная.
Несмотря на отвратительную серость и непогоду за окном, внутри оказывается как-то по-особенному тепло. Царит атмосфера спокойствия и умиротворения.
