Облизываю губы, переводя взгляд на его сосредоточенное лицо.
— Я правда не хочу туда ехать. Пока не готова, — произношу с замиранием сердца.
Я опять ему открываюсь, показывая свои слабые и беззащитные стороны. А когда он откроется мне в ответ? Ведь я толком ничего о нём не знаю, а всё равно с каждой секундой утопаю и вязну всё больше. Сопротивление бесполезно.
— Знаю, — спокойно говорит Миша и, выруливая на знакомую мне трассу, опускает руку мне на бедро. — Поэтому мы едем в Москву.
— В Москву? — переспрашиваю глухо.
— В смысле в Москву? Мне нельзя в Москву! Отец меня убьёт, если узнает.
— Он не узнает. Они с матерью целый день будут заняты просмотром домов в области. Им не до нас. А мы сгоняем и развеемся. Вечером будем дома. Давай уже улыбнись, Кать. Сделай мне приятное.
Чернов пошло поигрывает бровями и бросает на меня взгляд, полный смеха и озорства. Его ладонь всё ещё сжимает мое бедро, оставляя на коже приятное тепло, даже через толстую ткань джинсов. Кладу свою руку поверх и замираю.
Миша переворачивает ладонь тыльной стороной вверх и, не задумываясь ни на секунду, переплетает наши пальцы.
Восторг топит меня с головы до ног всего лишь от такого простого и искреннего жеста.
— Москва, так Москва, — говорю, пытаясь скрыть дурацкую улыбку, и отворачиваюсь в сторону окна.
В стекле я вижу своё придурковато улыбающееся лицо и наконец полностью себя отпускаю, расслабляюсь.
До Москвы мы долетаем за два часа вместо трёх положенных. Зато в городе, который никогда не спит, сразу становимся в длиннющую пробку на въезде на одну из магистралей.
Толкаемся в ней полчаса, пока Чернов не принимает решение свернуть на ближайшем повороте.
Машина останавливается на битком забитой парковке перед огромным торговым комплексом. Нас привлекла жёлто-синяя вывеска известной шведской торговой марки, которая славится не только своей мебелью, но и фрикадельками. Время уже близится к обеду, а, кроме утренней овсянки и подстывшего кофе, во рту сегодня ещё ничего не было.
— По плану мы должны были попасть на выставку Дали, — говорит Миша и бросает на меня виноватый взгляд, потирая ладонью шею.
Мой рот непроизвольно приоткрывается, и я ловлю челюсть где-то в районе своих колен.
— Да ладно? — спрашиваю ошарашенно. — Правда? Ты достал для нас билеты? Они же раскуплены на месяц вперед! Не верю! Покажи билеты!"
"Он ведь не может быть настолько идеальным? Кто вселился в моего вредного и циничного сводного братца?
— Без проблем, котёнок.
