Она ничего не сказала.
В руках у неё не было ни журнала, ни тетрадей. Выглядела она плохо. По лицу и шее бежали красные пятна. За стёклами очков сверкали слёзы.
Мы все тихо уставились на неё. Замерли в ожидании.
– Ребята, – голос её срывался. – Я так была рада, что мне дали…классное руководство над вами. – Она стала говорить с трудом, сжимая кулаки. Не смотрела на нас, и это напряжённостью отразилось на всех. Мы даже дышать боялись. – Сегодня утром, в стопке тетрадей вашего класса… я хотела сегодня их проверить… Я обнаружила… мерзкую, гадкую, – она стала визжать, захлёбываясь рыданиями.
– Просто отвратительнийшую карикатуру на себя. Я думала, вы взрослые люди. Я очень хотела быть с вами одной семьёй…
Она не выдержала и метнулась к двери, где столкнулась с деректрисой.
– Савинов!!! – заорала Жопа-Голова. – В кабинет ко мне.
– Я ничего не рисовал,– озлобленно оправдался Трэш. – На кого угодно, только не на Маргариту.
– Ублюдок, – выдохнула Ложка.
Трэш окинул наш класс синим взглядом, на мгновение, задержав его на мне.
И ушёл.
Стояла гробовая тишина.
– Сидите, я узнаю, – сорвалась я с места.
– Почему ты? – возмутилась Сонька, она же староста класса. Я всё время забывала об этом.
– Мне скоро восемнадцать, – это мой любимый способ указать Лядиной место."
"Я бежала со всех ног в кабинет директора. Концентрировала внимание на сложившейся ситуации. Было необходимо трезво подойти к этому конфликту.
Я не верила, что Трэш мог так поступить с Марго. Это исключалось сразу. А это значило, его нужно защитить любой ценой.
Не получилось из меня художника, но стиль Трэша я отличу, если что.
Влетела в кабинет, игнорировав секретаршу. За её спиной трудовик капал капли в столовую ложку, и спаивал это всё Маргарите Петровне, которая рыдала навзрыд.
– Тугарина, – только открыла рот директриса, как я нагло подлетела к её столу.
Там лежал рисунок. Точнее сказать, отличная компьютерная работа. Картинка была откровенного содержания, восемнадцать плюс. Группа самцов и наша Маргарита Петровна.
Всё было так отлично заретушировано, что у меня косички от позора чуть вверх не поднялись.
Я, покраснев до кончиков волос, быстро свернула лист до маленького прямоугольника и спрятала омерзительную гадость в карман джинсов. Взяла себя в руки.
– Антонина Васильевна, – строгим голосом заявила я. – Это не Савинов. У него нет компьютера, принтера тем более с печатью. И редакторов он не знает.
Нависла пауза.
Трэш за моей спиной перестал дышать.
