На лице девушки вдруг появились пальцы, и я словно почувствовала прикосновение.
Трэш рисовал правой рукой, а левая рука под партой тронула мою коленку. Это было невероятно развратно. Само собой не в жизни, а в распустившихся мыслях, где мы уже целовались и прижимались друг к другу.
И спасибо Трэшу, что он рисовал на нас одежду.
Я сжала ноги и отстранила его руку. Никита тоже улыбался и краснел, как и я.
Нарисованная пара нежно обнималась и целовалась. Ладони парня держали лицо девушки. А её пальчики покоились на его талии.
Мои губы зудели, стали тяжёлыми, требуя этого. В коленях появилась дрожь, и я уложила руки на них. И мою левую руку накрыла рука Трэша. Ладони его вспотели, и мы слиплись пальцами.
Был невероятный трепет в теле. Бабочки в моём животе натужно пытались вырваться на волю.
Мы с Никитой встретились взглядами и утонули.
Дышать было сложно, но нужно было что-то сказать иначе…
Трэш чуть-чуть склонил голову на бок.
Только не на уроке алгебры!
– Здесь надписи не хватает, – еле слышно сказала я.
Никита ещё мгновение смотрел мне в глаза, опускал взгляд на губы, а потом вернулся к рисунку. Он быстро вывел: «Туга…». Потом передумал. Длинными пальцами перевернул карандаш и резинкой стёр, что написал.
Он медлил."
"А потом решился. Очень быстро начертал размашистыми буквами: « Я люблю тебя».
– Тугарина!
Я вскочила на ноги, делая неглубокие вдохи, стараясь успокоиться и вздохнуть полной грудью. Получилось не сразу.
– Вы чем там с Савиным занимаетесь?
Класс заржал, стали высказывать мнения, чем мы тут занимаемся.
Я прикрыла свою тетрадь и выдала:
– Если показатель корня целое чётное число, то подкоренное выражение не может быть отрицательным.
– Савинов! – крикнула алгебраичка.
Трэш тоже вскочил с места и протараторил:
– Если показатель корня целое нечётное число, то подкоренное выражение может быть отрицательным.
Я, открыв рот, уставилась на Трэша, кто-то присвистнул.
– Сава, Леся сядьте на заднюю парту, – попросила учительница. – А вы, сладкая парочка, вперёд.
Класс опять заржал.
Сквозь хохот, я слышала слова Анечки:
– Е –три.
– Ранила, – отвечал Шишков.
– Е – четыре.
– Убила. Пля, научил на свою голову.
– Есть, – Анечка сжала кулак и повела локтем вниз в знак торжества победы.
Хоть кому-то удастся оторваться на свободе – задних партах.
В коридор вываливал шумный народ из всех кабинетов.
Моё настроение было отличным, я порхала от навалившегося счастья. Шла, подпрыгивая в другую часть школы ближе к кабинету литературы.
