Что ты её замуж гонишь? Тебе деньги, что она носит, лишние. По мне, так и дальше пусть вот там за своими дверями сидит и в альбомчиках чиркает. А если талант есть, так её на хорошую работу возьмут. Будет диваны в салонах рисовать или ещё чего. Вон их по телевизору показывают, дизайнеров этих. Чего-то там по стене размазала, и все — бабло в кармане. Что ты пилишь девку? Если у тебя ума, как в лотке кошачьем, так радуйся, что дочери мои мозги достались. И, вообще, давай выпьем за твой отпуск.
У меня сердце упало в желудок.
Отпуск!
Двадцать шесть дней моего личного ада.
Глава 26
Сев на койку, прижала ладонь к щеке. Горело страшно.
— Дианка, — завопил отец.
Я тихо вышла в проход кухни.
— В магазин сбегай, селёдки купи. Деньги есть? — я покачала головой. — У матери возьми.
— Да ещё чего! — завопила тут же мама. — В долг пусть отоварится, а потом отработает. Она тут тоже питается.
— Я уже забыла, когда полноценно дома ела, — снова огрызнулась я.
— Поговори мне, — мгновенно вспылила мама.
— Я что не вижу, что с холодильника продукты пропадают.
— А ничего, что я их в магазинах беру, а потом полы за них драю. Имею право есть!
— Дышать ты тут имеешь право, смотри-ка, окрылилась соплячка.
— Да хватит вам, — взревел отец. — Не тронь дочь, пусть ест. Что тебе кусок хлеба жалко для собственного ребёнка?! Совсем уже одурела баба. А ты, Диана, в магазин, сейчас честные сатиры придут, а у нас картошка без селёдки.
Я глянула на стол, и тут же есть захотелось: пельмени, лучок маринованный, картофель варёный, дольками порезанный.
Банка огурцов солёных вскрыта.
— Ну, что застыла? Иди, — пробухтел отец. — Деньги ей дай.
Мать буквально швырнула две купюры на стол. А глаза так и пылают.
— Только быстро, доченька, — поторопил меня отец.
Кивнув, я на всякий случай зацепила своё одеяло, накинула куртку и прихватила сумку с учебниками.
Жить мне месяц в подворотнях.
В квартире же будет погром, драки, а в моей комнате окопается толпа пьяных мужиков сатиров с жёнами.
Я ещё помнила, как однажды на меня, спящую, упали два дерущихся обратившихся козла. На руке до сих пор шрам от рога одного из них. Вот тогда годика в четыре я и выскочила первый раз в подъезд. Меня подобрала баба Нюра с первого этажа. Я неделю у доброй ведьмы обитала, пока родители гуляли. Они тогда и не заметили, что дочери нет.
Никто не спохватился.
Тяжело вздохнув, я отнесла вещи в беседку и отправилась за селёдкой.
Гости не заставили себя долго ждать.
