Утащив из дому ещё и плед, я приготовилась ночевать в беседке. Да, возможно, и стоило остаться дома, но не было гарантии, что в разгар веселья и обыденного мордобоя, не зацепит меня.
Я не хотела спать в комнате, где на полу развалятся ещё два посторонних тела.
Не хотела, чтобы мать, перепив, начала позорить и распекать меня прилюдно. А тут под прочно сколоченной деревянной крышей беседки тихо и спокойно, а если укрыться, то и не холодно.
Уже темнело, когда к подъезду подъехало такси, и из него вышла знакомая фигура.
Отложив учебник по истории театра, я радостно вскрикнула:
— Баба Нюра, — мои ноги сами понесли меня к дорогой моему сердцу женщине.
— Диана, девочка, ты снова на улице, — сокрушённо пробормотала она обнимая.
— Мать в отпуск пошла, — тут же поделилась я своим горем.
— Ну, собирай вещи и давай ко мне.
Моей радости не было предела. Вернувшись, я быстро собрала все свои книги и побежала в гости к своей любимой соседке. Я знала, что старая ведьма сжалится надо мной и оставит у себя на ночь.
— Ну, проходи, Диана, — дважды меня приглашать и не нужно. Сложив своё добро в коридоре у входной двери, я разулась и скользнула в кухню.
— Вот беда, угостить-то тебя нечем, — старушка стояла у открытого холодильника. — В магазин побежишь?
— Конечно, для вас всё что угодно сделаю. И уберусь, и со всех шкафов сверху пыль стряхну, и окна помою…
— Да, знаю я, хорошая ты девочка, Диана. Беги за продуктами.
Быстренько купив всё, что наспех набросала в список баба Нюра, я вернулась к соседке с полным пакетом.
Над нами уже активно топотали, и доносились звуки музыки. Всё ясно — у родителей веселье в разгаре.
— Сколько лет уже живём, а они всё нагуляться не могут, — пожаловалась ведьма. — И ведь управы никакой. Тебя жалко.
— Ничего, скоро я смогу жить самостоятельно, — слишком оптимистично заявила я.
— Да, когда-то будет, и будет ли ещё вопрос. А я, Диана, к дочери переезжаю. Вот отпустила она меня с тобой попрощаться. В больнице я была, обследование прошла, нельзя мне уже самой жить, сердечко шалит.
"
"Сказать, что я расстроилась, услышав эту новость, — это всё равно, что промолчать. Меня мысль, что баба Нюра исчезнет из моей жизни, словно мешком к стулу прибила. На глазах невольно навернулись слёзы.
Я же пропаду без неё.
Зима придёт, куда я подамся, но и её жалко было. Она старенькая, ей покой нужен, а над ней в моей квартире вечные пьянки и гулянки.
— И когда вы переедите? — мой голос дрожал.
