— Скажите, Юля… Не уверен, что вы это помните, но вдруг? В тот день, 17 сентября 1941 года, цейхгауз был открыт?
Вопрос не имел принципиального значения. Будучи ответственным за объект, Вишневский мог иметь от него ключ.
Юля пожала плечами:
— Не уверена. Возможно. Это было так давно…
— Спасибо вам огромное.
— А в чем, собственно, дело, Олег?
— Не обращайте внимания. Просто надо проверить одну смелую идею… Кстати, с вашим домом все в порядке, об этом рассказали милиционеры. Кто-то пытался проникнуть, натоптали, но ушли и больше не вернутся, поскольку теперь в этом отсутствует всякий смысл.
Банду скоро ликвидируют, вам нечего бояться. Но в ближайшие дни вам придется пожить у лейтенанта Замятина — от греха, как говорится, подальше.
— Вы тоже там будете жить? — Она смутилась.
— Да, и я тоже. — Ему стало неловко. — А сейчас, Юлия Владимировна, — он перешел на официальный тон, — ступайте к Марианне Симоновне и передайте ей мое строгое распоряжение к шести часам вечера освободить территорию. Никаких сторожей на ночь.
Сегодня пятница, потом законный выходной. Ни одна живая душа из персонала здесь не должна появляться. Затем, с понедельника… впрочем, доживем — увидим. Это приказ. Юлия Владимировна, так и передайте товарищу Тимашевской. И если она не хочет неприятностей с контрразведкой, то должна подчиниться. Займитесь в эти дни другими делами: съездите в Ленинград, куда там еще…"
"Тон майора не терпел возражений. Женщина нервно улыбнулась и вскоре удалилась. Он не должен был маячить возле фонтана! Вероятность наличия соглядатаев никто не отменял.
Он отправился в обход территории, постоял у разрушенного портика. Из среза крыши, словно изувеченные орудийные жерла, торчали огрызки продольных балок.
Олег поманил пальцем слоняющегося без дела Замятина. Тот с готовностью подошел.
— У вас, Олег Иванович, такое загадочное лицо, словно вы точно знаете, когда в нашей стране построят коммунизм…
— Еще не скоро, Денис, — сообщил он с улыбкой. — Нужно сначала войну закончить, потом хозяйство восстановить, построить развитой социализм, а потом уж думать о переходе к коммунизму.
Лет двадцать провозимся, старенькие уже будем… Не о том думаешь, лейтенант. Сейчас я буду говорить, а ты при этом смотри куда угодно, только не на фонтан…
— Вот это да… — восхищенно прошептал Замятин, когда он закончил. — Как всегда, о самом важном мы узнаем случайно. А ведь это прямое попадание, Олег Иванович! — Замятин прикладывал массу стараний, чтобы не повернуться в сторону фонтана.
