Действительно, из-за угла чинно вышагивал темно-рыжий медведь. Зверь на секунду остановился, вдохнул в легкие воздух и направился в сторону рябого.
— Братцы, да сожрут же!
Медведь оказался малым добродушным. Он вплотную приблизился к перепуганному жандарму и, открыв пасть, дохнул ему в лицо зловонием и, потеряв к человеку всякий интерес, затопал по своим звериным делам.
Медведи скрылись за поворотом так же неожиданно, как и объявились. С минуту конвой ошарашенно пялился на угол, за которым скрылись оба косолапых, а потом жандарм, с мрачным, как у покойника, лицом, проговорил:
— Палить нужно было.
— Палить! — едко передразнил рябой. — А чего же ты тогда, дура, ружье свое бросил?
— А как тут не бросишь, если зверюга сожрать меня хотела, — всхлипнул парень.
— Братцы, а Парамон-то где?
— Нет!
— Кого медведь и сожрал, так это Парамона Мироновича!
Как будто в подтверждение его слов из-за угла раздался медвежий рык.
— Догнать бы его надо, — неуверенно предложил рябой.
— Да где его тут догонишь, — сердито отмахнулся усатый, — он уже версты три отмахал.
Жандармы еще некоторое время топтались на улице, о чем-то громко и энергично спорили, размахивая руками во все стороны, а затем пошли докладывать начальству.
Савелий, спрятавшись в тени клена, с мудрой улыбкой дрессировщика взирал вслед удаляющимся жандармам."
"— Савелий Николаевич, — вышел из-за спины молодой крепкий черноволосый человек, по виду цыган. — Ну так как, угодил вам?
Родионов неторопливо вытащил из кармана два четвертных билета и небрежно сунул их в руки крепышу.
— Славные у тебя медведи. Настолько славные, что я думал, они жандармов порвут.
— Это они с виду такие грозные, Савелий Николаевич, — улыбнулся крепыш, очень довольный заработком. Он аккуратно сложил вчетверо две двадцатипятирублевки, разгладив места сгиба, и уложил их в верхний карман пиджака. — Даже если бы и захотели побаловаться, так ничего бы у них не вышло. Клыки я им вырвал, когти постриг. Ласковые они у меня, как домашние кошечки.
— Хороши кошечки, — скривился Савелий.
Цыган улыбнулся:
— А вы не смейтесь, Савелий Николаевич! Вот приходите к нам в табор и тогда сами увидите.
— Ладно, посмотрю как-нибудь.
Крепыш с легким поклоном скрылся за тем самым углом, куда несколько минут назад повернули медведи.
У Бутырской заставы сделалось тихо: Савелий поднялся с лавки и, помахивая тростью, походкой праздного гуляки отправился восвояси. Он знал, что Парамон Миронович находится на пути в Хитровку.
