Он дружески хлопнул сидельца по плечу и по-приятельски пожелал:
— Ты бы уж не пропадал, Парамон Миронович, а то без тебя здесь такая скукотища, словечком перемолвиться не с кем. Перевелись нынче умники. Считай, на всю тюрьму только два порядочных человека — ты да я. Вот глянь на них, — начальник тюрьмы показал пальцем на жандармов, которые смиренно стояли рядом и дожидались распоряжений начальства. — Какие физиономии скучнющие! Глядя на эти образины, у меня только изжога обостряется. Ну посмотри ты на этого усатого, — он просверлил пальцем грудь парня, стоящего рядом.
Вид у него и в самом деле был печальный, как будто бы он только что вернулся с кладбища, похоронив зараз всю ближнюю и дальнюю родню!
Парень, услышав голос начальника тюрьмы, улыбнулся. Однако получилось очень кисловато.
— Видишь, какая образина. Вот такими мне приходится распоряжаться. Так что, Парамоша, не забывай нас, как говорится, заглядывай.
— Как же возможно позабыть такой трогательный прием, ваше благородие. Постараюсь непременно попасть к вам вновь.
Вот сейчас выйду за ворота да кирпичиком по макушке кого-нибудь и приголублю. А там, глядишь, меня снова сюда завернут вместе с другими мазуриками. Хе-хе-хе!
— Ладно, полно, Парамон Миронович, все шуткуешь.
Ворота Бутырской тюрьмы лязгнули и оставили на пустынной улице Парамона Мироновича в окружении четырех серьезных жандармов.
— Ну что, Парамон, потопали, — поторопил угрюмый парень лет двадцати пяти. — До Емельянки час без малого ходу. А транспорту для вас не нашлось.
С подобной физиономией удобно работать в похоронной конторе и выражать соболезнование родственникам усопшего.
— Потопали, — отозвался старик, весело хмыкнув, — коли не шуткуешь.
Они не прошли и сотни метров, как из-за угла, встав на задние лапы, прямехонько и с явной угрозой на конвой затопал медведь. Он негромко и рассерженно зарычал, замахал могучими лапами, как будто бы хотел подмять под себя сразу всю охрану, и повернулся в сторону угрюмого парня.
— Мать честная! — выдохнул парень от ужаса. Шагнув назад, он оступился и нелепо растянулся на сером булыжнике.
Винтовка брякнулась с грохотом, а медведь, словно играя, смахнул со служивого шапку.
Конвой оторопел. Все растерянно наблюдали за тем, как медведь уверенно перешагнул через поверженного парня, слегка задев его когтистой лапой, и шагнул в сторону высокого рябого жандарма, стоящего от него всего лишь в двух шагах с разинутым ртом.
— Братцы, да здесь еще один! — проорал тот с перекошенным от страха лицом.
