Он наклоняется ниже, берет меня за затылок и захватывает мои губы, а я не могу ему не ответить. Просто не могу. И не обнять его плечи не могу. Такие привычно рельефные и бугристые, я чуть не стону от забытых ощущений.
И когда я уже почти утонула в поцелуе, на краю подсознания слабо мелькает мысль. А на кухне у Демида тоже есть камеры?..
РустамЯ провожаю Соню с дочкой на самолет. На днях у Майюши взяли костный мозг, не знаю, как я не поседел, пока делался забор.
Астафьев сорвал голос, уверяя меня, что нашей пчелке не больно, но когда я увидел свою девочку на каталке, сердце чуть не разлетелось по грудине в клочья.
Она увидела нас, села и потянулась ко мне.
— Папа, на ручки.
Кажется, я Соню даже оттолкнул, не помню, не в себе был. Бросился к каталке с такой скоростью, что медсестрица чуть под нее не занырнула. И хоть персонал смотрел на меня как на умалишенного, мне было плевать. Я замираю и дышать перестаю, когда меня за шею обнимает моя маленькая девочка.
Я ее не просто люблю, она моя жизнь.
Они обе. Порву за них. И если бы существовал прибор, которым можно измерить человеческие чувства, на мне он бы точно поломался к херам.
Я сказал Соне абсолютную правду. Я любил бы пчелку просто потому что она ее дочка. А Амиру, даже будь он моим родным сыном, а не племянником, я всегда был бы дядей.
Можно вменять мне это в вину, можно долго рассуждать о вселенской несправедливости, но ребенок единственной любимой женщины тоже становится единственным и любимым.
И ничего с этим не сделаешь.
У нас с Соней больше не было близости после той единственной ночи в доме Демида, которая началась прямо на кухне. Соня сказала, что это был необдуманный поступок. Что нельзя идти на поводу у своих чувств, а решения должны приниматься на свежую голову.
— Я для себя все решил, — сказал я, теряя голову от одуряющего запаха своей женщины, который так и не смог забыть, — еще когда встретил на презентации очень серьезного и очень ответственного специалиста Софию Дашкову.
— Что ты решил? — моя невозможная девчонка дразнилась, запуская в мои волосы свои ноготки. Рывком поднял ее на руки и понес в спальню.
— Что ты снова станешь Софией Айдаровой. Чего бы мне это ни стоило.
— Только не сюда, — закричала моя бывшая будущая жена, как только я ступил на порог. — Пойдем в другую комнату, гостевую.
— А чем тебе эта не нравится? — я уже еле держался.
— Это спальня Демида. У него здесь везде камеры.
