— Я знаю, милая, — не выдержал и начал целовать прямо там, на пороге, — и знаю, как их отключить.
— Так он тебе тоже писал? — возмущенно пискнула Соня, но у меня больше не было ни сил, ни желания обсуждать брата.
Конечно, написал. Две простыни. Я читать задолбался и его послал. Ну и поблагодарил, конечно. Сначала поблагодарил, потом послал.
В гостевой у Демида тоже нормальные кровати, но нам если честно было все равно. Мы же не спать туда пришли.
Когда за окном начало светать, у Сони глаза сами стали закрываться.
Она в свою комнату засобиралась.
— Спи здесь, со мной, — пробовал я ее уговорить, но она не соглашалась ни в какую.
— А если Майюша проснется, а меня нет? Она же испугается!
— Так давай вместе к ней пойдем. Мы же все равно будем вместе спать, Соня, и она будет это видеть.
— Я еще не решила, — отвела моя девочка глаза. Это она о предложении руки и сердца, которые я ей делал всю ночь. И в любви тоже всю ночь признавался. Но все веселье сразу испарилось, когда она уткнулась мне в плечо и сказала: — Не подгоняй меня, Рустам.
Мне надо привыкнуть. Это… сложно.
И я с ней согласился. Как будто у меня был выбор. Пришлось согласиться.
Садиться на голодный паек после такой ночи это как недрогнувшей рукой самому себе отрезать яйца. Но я хочу чтобы Соня по-настоящему вернулась ко мне, а не по привычке, не из-за ребенка и других обстоятельств."
"Нам еще о многом предстоит поговорить. Я хочу знать как она прожила каждый день без меня, и как жила все это время моя дочь.
Я хочу, чтобы они обе мне доверяли, и чтобы больше никогда не чувствовали себя незащищенными.
Но у нас не было на это времени. Рус в спешном порядке связался в клиникой, оформил документы на выезд, и Ди с Амиром на частном самолете вылетели в Германию. Вместе с ними на борту летели в медицинском контейнере клетки костного мозга, которые спасут мальчику жизнь.
Руслан полетит следом как только мы с ним покончим с некоторыми незакрытыми вопросами. А я полечу к своей семье, к жене и дочке.
Когда приходит время прощаться, Соня сама меня целует. Обхватывает руками лицо и так пристально вглядывается, как будто надеется заглянуть в душу. Или что-то там прочитать.
— Ты уже решил, что делать с Лизой? — спрашивает тихо, пока Майя ест шоколадный батончик.
— Вернется Демид, решим, — отвечаю уклончиво. Мне правда нужно его дождаться.
— Пообещай, что приедешь, — она не просит, требует. Отнимаю от лица руки и каждую целую в раскрытые ладони.
