Вы не будете иметь к этому делу никакого отношения. Я все улажу, к Айдаровым не будет никаких вопросов.
Они молча на меня смотрят. Ди с недоверием. Рус с отчаянием. Демид с подозрением. Лиза со страхом. А я про себя молюсь, чтобы все получилось.
Главное, чтобы этот чертов лис Ольшанский не догадался. Вон уже хмурит брови и сверлит своим проницательным взглядом. Пусть сверлит, главное, что мысли не читает.
— Ладно, посмотрим, — говорит он загробным голосом. Я оборачиваюсь к Руслану и Ди.
— Теперь я хочу поговорить с ней один на один.
Подождите меня в машине.
Получится, если мне не будут мешать. Мы с Лизой сядем в автомобиль, выедем на трассу. По пути на стройку есть поворот, где постоянно кто-то не вписывается. По две-три аварии за неделю. Я разгонюсь до максимума, и если сделать как надо, у нас не будет шансов. У обоих.
Нам они и не нужны. Мы их не заслужили. Ни я, ни Лиза.
Глава 36
РустамДемид глазами указывает на лестницу. Рус подталкивает жену к выходу, но перед самой дверью Диана уворачивается и бежит обратно.
Лицо искажено болью, в глазах безумие.
Предупредительно перехватываю невестку, заступаю дорогу.
— Ди, стой…
Но она сбрасывает мои руки и гневно вскидывает подбородок.
— Пусти, Рустам, я тоже хочу спросить. Или не имею права?
— Имеешь… — покорно отхожу в сторону. В конце концов, если она еще разок вцепится в волосы Лизе, от той не убудет. Сто процентов имеет право.
Но Ди словно читает мои мысли.
— Не бойся, он правильно сказал, — кивает на Демида, — много чести из-за нее грех на душу брать.
Но я понять хочу, — она снова поворачивается к Лизе, — скажи, ты когда своего сына мне отдавала, у тебя нигде не екало? И потом, когда с нами его видела, как ты жила вообще? Я же тебя, сучку, на все детские праздники приглашала, если Рустама там не было. Как ты мне в глаза смотрела? А сыну своему? Я же помню, как ты с ним носилась, еще, дура, заступалась за тебя перед мужем, говорила ему, какая ты мама хорошая, как детей любишь. Тебе совсем все равно было? Что ж ты за тварь такая бездушная?
Лиза смотрит исподлобья, отводит со лба упавшую прядь.
— В гробу я твое заступничество видела, благодетельница, — огрызается на Диану, но запал пропадает быстро. Дальше она говорит тихо, отрешенно глядя перед собой: — Ты просто не знаешь. Не знаешь, что это такое. Я всегда завидовала тебе, потому что ты другая, ты бы ни за что не отказалась от своего ребенка. Между прочим я каждый раз, когда его видела, когда на руки брала, хотела признаться.
