Адам говорил, она очень принципиальная, если узнает, что ты ей изменил, сразу бросит. И я в любом случае сделала бы так, чтобы она узнала о ребенке.
Есть еще кое-что, но я не хочу спрашивать при всех. Потом. Если получится.
— Гореть тебе в аду, — сглатываю и отворачиваюсь.
Расплывающееся пятно на ночной рубашке Сони на самом деле натекло не из нее, а из моего сердца. Оно выпало из Сониных рук и разбилось на мелкие осколки. Вдребезги.
— Что ж, господа, — голос Демида возвращает в действительность, — думаю теперь картина всем более менее ясна.
Лично у меня остался невыясненным один вопрос, но он определенно не в компетенции этой дамочки. А вам осталось решить, что вы с ней будете делать.
***Молчим. У всех на языке вертится одно, но никто не решается произнести это вслух. Об Айдаровых можно сказать много, но все-таки мы не убийцы. А Лиза в моих глазах другого не заслуживает.
Первым нервы не выдерживают у Руса.
— Гадина, — выплевывает сквозь зубы, снова ударяет кулаком в стенку и рывком бросается к Лизе.
На его пути вырастает Демид и выставляет руку, удерживая Руса на расстоянии. Тот хватает его за руку выше локтя и хрипит, бешено сверкая глазами. — Отпусти меня, Демид! Я ее убью.
— Не дури, Руслан, — наш брат сохраняет спокойствие, хоть я вижу, что оно ему тяжело дается, — я сказал, решить, а не сделать. Ну убьешь ты ее, и что? Ладно, допустим ты не сядешь, я отмажу. Но как ты жить с этим будешь? Ты же нормальный человек, ты не сможешь. Думаешь, так легко убить человека, даже такую мразь как она?
— Прошу, пусти, — цедит Рус, — у тебя нет детей, ты меня не поймешь.
Если бы я тогда не уехал, если бы был с ней, эта тварь ничего не смогла бы сделать. Я собирался быть на родах, я бы не выпускал своего сына из рук. Они ведь совсем не похожи, разве я смог бы не запомнить своего ребенка?
— Значит не просто так Диана начала рожать, когда ты был в отъезде. Подумай сам, — говорит с нажимом Демид, — сейчас мы вряд ли что-то узнаем, но Сикорский вполне мог применить методы, которые вызывают роды.
Вплоть до медикаментозных. Диана как раз накануне посещала клинику. Сикорский знал о вас буквально все. Я могу ошибаться, но мне кажется, его интерес к вашей семье не ограничивался чисто медицинской стороной.
Рус испепеляет его глазами, Демид отвечает таким же буравящим взглядом. И брат не выдерживает, отталкивает удерживающую его руку, хватает себя за голову и съезжает по стене на грязный пол.
У меня сердце клокочет в груди, захлебываясь кровью.
